Безмолвие джунглей после страдальческого крика было подобно пропитанной эфиром вате, ошеломляющей, гнетущей, опасной.
Каждый задавал себе вопрос, что случилось, что вызвало такую боль и чем она закончилась.
Она закончилась тем, что Янковиц, зажмурив глаза, сунул кулак в дыру, оставшуюся от нижней челюсти паренька, шедшего головным. Осколками мины направленного действия DH-10 ему выбило глаза и оторвало нижнюю челюсть, но голосовые связки остались в целости. Одну ступню также оторвало.
Янковиц вытащил окровавленную руку из мешанины вокруг горла парня. Кусок челюсти с двумя зубами зацепился за опаловое кольцо, которое Сюзи купила для него. Подбежал Фредриксон и, зажав одной рукой брызжущую сонную артерию, другой попытался наложить толстый тампон на ногу.
Янковиц коснулся плеча Фредриксона и покачал головой. 'Дай ему умереть, Док', – сказал он.
Фредриксон заколебался, потом отпустил артерию. Кровь вытекла быстро и больше не брызгала.
– Кто это был? – тихо спросил Фредриксон, кровь измазала ему лицо. Голову на земле невозможно было узнать.
– Бройер.
Фракассо, с тревогой наблюдавший за усилиями Фредриксона, невольно попятился назад и наткнулся на Гамильтона. 'Извини', – промямлил Фракассо.
Они завернули тело Бройера в плащ-палатку и положили чёрные пластмассовые очки в карман его рубашки. Скрутили углы палатки так, чтобы можно было за них взяться. Фредриксон записал в блокнот эвакуационный номер и причину смерти.
Фракассо поставил отделение Джейкобса в голову колонны. Они неуклюже двинулись дальше, к позиции для штурма, понимая, что внезапности уже не бывать. Вся надежда оставалась на Гудвина, если только он сможет проделать свой путь необнаруженным.
Вокруг клубился туман. Страх наступить на мину преследовал каждый шаг. Труп Бройера сильно замедлял движение.
'Большой Джон-шесть' рвал и метал.
– Уже почти восемь-тридцать. Они должны были выйти на РПА три часа назад. Так я и знал, давно нужно было вышвырнуть грёбаного Фитча.
Хок прислушивался, понимая, что Фитчу несказанно повезёт, если доберётся до РПА – рубежа перехода в атаку – вовремя. Его больше беспокоила погода, чем неудачная попытка Фитча ударить согласно графику. Поддержка с воздуха, накручивающая тесные круги на расстоянии возможного удара по цели, должна была иметь ясную погоду и отбомбиться до того, как топливо подойдёт к концу.
Капитан Бэйнфорд швырнул карандаш через весь блиндаж и откинулся на стуле, глядя на Симпсона и Блейкли. У него четыре 'Фантома' F-4 кружили над облаками, но у них вышло топливо и они должны были вернуться на базу. Он крепко выругался в адрес Фитча, неспособного соблюсти график. Один из радистов поднял карандаш Бэйнфорда.
– Как насчёт ВМС? – спросил Симпсон.
Бэйнфорд вздохнул: 'Я попробую, сэр. Но им нужно видеть то, что они бомбят, как и всем остальным'. Бэйнфорд вернулся к рации и стал вызывать другое звено для ожидания над огромными тучами, укрывающими западные горы.
В это самое время Гудвин тихо развёртывал свой взвод в длинную фронтальную линию и готовился выдвигаться из-под покрова деревьев на лишённые листвы склоны Вертолётной горы. Он нажал на кнопку на трубке рации, давая сигнал о своём прибытии. Фитч сверился с часами. Рота шла маршем уже почти восемь часов без отдыха и еды. Фитч мог только предполагать, как далеко сам он находится от собственного рубежа перехода в атаку.
Робертсон вынырнул из-под густого покрова леса и краем глаза заметил какое-то движение на дереве. Держась за ветку, солдат СВА отливал и мочой делал внизу на земле узоры. Робертсон сказал: 'О, чёрт!' – и отступил назад, выстрелив из М-16. В тот же миг второй солдат СВА с дерева выпустил длинную очередь из АК-47. Тот, который делал по-маленькому, спрыгнул на землю и пустился наутёк. Его товарищ опрокинулся назад, получая в кишки пули Робертсона.
Заработала рация.
– Мы в деле, – сказал Фитч. – Конец радиомолчанию. Приём.
Рота ринулась вперёд, по-прежнему колонной, вслед за Фракассо, который выскочил из джунглей на лишённый листьев верхушку основного гребня и помчался через него, вниз на северную сторону, разворачивая взвод в линию. Он остановился, определил место каждому, а затем вернулся к центру, двигаясь пригнувшись за спинами, в то время как парни залегли, пристально вглядываясь в цель.
