Через два часа они достигли тропы, бегущей по дну долины. Она образовывала узкий, полный грязи туннель в густых зарослях. Свет едва проникал через нависающую растительность. Гудвин махнул двум Китам Карсонам занять место в голове, и рота толчками двинулась вперёд. Теперь скорость продвижение почти удвоилась по сравнению с движением по целине, – однако удвоилась и опасность.
Больше не было нужды прорубаться через лес и бамбук, но страх засады делал темп мучительно медленным. Меллас злился, не понимая, почему взорвать склад к полудню важнее, чем взорвать его к вечеру. Он жалел, что они не на хребте, где было прохладней и безопасней и продвижение было не таким уж медленным.
Ещё через два часа взвод Гудвина сошёл с тропы, уступая Мелласу место в голове. Когда он увидел Гудвина, Меллас был так перегрет и так устал, что смог только закатить глаза и вывалить язык. 'Ты чертовски прав, Джек', – сказал Гудвин почти нормальным голосом. Он показался очень громким. Те, кто слышал его, улыбнулись.
Час спустя вся колонна остановилась. На жаре парни тупо остановились, потея, воняя, не желая идти вперёд и желая лишь, чтобы кончился, наконец, этот день. Некоторые сели. Скоро вся колонна уселась на перерыв, хоть никто и не приказывал.
Фитч выступил вперёд. 'Какого чёрта происходит?'
Меллас не знал. Но понимал, что должен знать. Он полез вперёд, полный решимости вернуться и отдаться на милость Фитча. Он добрался до Джексона. Джексон не знал. Меллас полез дальше, Гамильтон по пятам. Открылась небольшая полянка. Два Кита Карсона готовили еду и слушали транзистор.
Меллас вспыхнул от ярости. Ведущий морпех должен был видеть, что скауты остановились, но ему никто не приказывал становиться в голове. Стоять в голове было непрухой самих Карсонов. Морпех не собирался добровольно протискиваться мимо них с риском погибнуть, в особенности потому, что это означало пересечение открытого пространства. Если Карсноны не должны были готовить свою еду, значит, вероятней всего, офицер заинтересуется, почему остановилась целая колонна, и придёт разобраться, – что фактически и произошло.
Меллас шагнул из-под лесного навеса на крохотный клочок света. 'Чёрт бы вас побрал, грёбаных азиатских говнюков! – Он пнул котелок с водой, разбросал горящий С-4. – Прочь с глаз моих долой! – Один схватился за котелок, другой за винтовку. Меллас был настолько зол, что не почувствовал угрозы. – Валите отсюда нахрен! – орал он, выталкивая их к тылу колонны. – Назад. Валите на КП, тупые ублюдки. Назад. Мне вы не нужны. Вы намба тен! – Он радировал Фитчу, что отправляет скаутов назад и что видеть их впереди не желает. – Не хочу, чтобы вонючие дезертиры портили моих парней', – орал он по рации.
Фитч вздохнул: 'Давай мы уже двинемся, ладно? Конец связи'.
В Мелласе росло презрение ко всему вьетнамскому.
Фитч выслал Аррана с Пэтом вперёд, надеясь, что нюх Пэта поможет ускорить ситуацию. Не помог.
Через час Меллас увидел Мэллори, сидящим на краю тропы: положив пулемёт на колени, он обхватил голову руками и мычал от боли. 'Давай, Мэллори, – сказал Меллас. – Нам осталось всего-то несколько часов, взорвём хрень и выберёмся отсюда'. Колонно устало шагала мимо.
– У меня болит голова, лейтенант, – сказал Мэллори, почти выкрикнул.
– Знаю. Мы попробуем отправить тебя к психологу. Может, он сможет помочь.
У Мэллори вырвался громкий стон, он не смог его сдержать: 'Психолог? Что за херня, чувак. Говорю же: она болит. Я не псих'.
Меллас подал руку, и Мэллори кое-как поднялся на ноги и побрёл по тропе, разыскивая своё место в строю.
Прошло несколько минут, они снова встали как вкопанные. Никто не понял, почему. Мелласу хотелось сесть и выпить воды. К нему прокладывала путь пиявка, один её конец цеплялся за почву, а другой выгибался дугой, вслепую принюхиваясь. Меллас стал мучить её репеллентом. Опротивев себе самому, он раздавил её ботинком. Подошёл Гамильтон и подал Мелласу трубку. 'Это шкипер', – сказал он.
Голос Фитча звучал сварливо: 'Что за блядская заминка на сей раз? Приём'. 'Я выясняю', – солгал Меллас.
– Ну, так поторопись, твою мать!
Меллас застонал и поднялся на ноги. Гамильтон за ним. Они добрались до Джейкобса, чьё отделение шло ведущим. 'В чём дело?' – прошептал Меллас.
– П-пэт принял стойку.
– А ты никогда не передаёшь долбаных сообщений?
– П-простите, сэр. – Он бросил Гамильтону быстрый понимающий взгляд, тот ответил. Меллас перехватил этот обмен. Дескать, ещё один придирчивый лейтенантик.
Он успокоился и двинулся вперёд, Гамильтон полз за ним по пятам и потел под весом рации. Они подошли к собаке и Аррану. Арран присел возле пса и держал его за холку, выставив ружьё. Пэт вывалил язык. Собачьи лёгкие усиленно работали, стараясь удалить тепло. Одно красноватое ухо наполовину опустилось, словно увяло.
– Небольшая тревога, сэр, – прошептал Арран. – Робертсон и Джермейн проверяют. – Наступила двусмысленная пауза. – Пэт выдохся. Мы уже два часа идём в голове.
