Матвей, Аполлон и козёл Мурзик полностью

На окраине города рядом с мусорной свалкой под старой ржавой ванной жил чёрный кот. Звали кота Матвеем или попросту Мотей.

Все окрестные собаки и коты уважали его за справедливость и помнили боевые заслуги, а их в жизни кота было не мало: не раз дрался он с врагами, таскал из-под носа торговок сосиски, падал с крыш, но всегда из всех передряг выходил победителем.

Была у Матвея одна страсть, – любил он коллекционировать фантики от конфет. И хотя сам конфет никогда не ел, но знал от своего деда, который жил когда-то в доме с хозяевами, что это очень вкусная штука. Поэтому собирал кот разноцветные фантики, которые так вкусно и необычно пахли, вкладывал в них камешки и заворачивал бумажки. Получались на вид настоящие конфеты, только внутри каменные и не съедобные. Набрал таких конфет Матвей полную вазу и очень любил, рассматривать и перебирать их вечерами или в дождливую погоду, когда делать было нечего. Нынешний день для Моти выдался особенно удачным: он нашёл на мусорной свалке два фантика, каких у него ещё не было, и сидел перед окном, а точнее, перед обыкновенной дырой, что зияла на боку ванны, и рассматривал их, любуясь яркими красками. Спешить ему было некуда, за окном вечерело, и моросил небольшой нудный дождь. Матвей вытер капельки дождя, которые случайно попали на его новый фантик, и зевнул.

– Пожалуй, сегодня можно лечь спать пораньше, – сказал он сам себе.

Уж что-что, а поспать в дождь кот любил. Спишь, а дождь поёт свою монотонную песенку у тебя под ухом, поёт… поёт… – кап, кап, кап. Матвей прикрыл глаза: кап, кап, кап… шлёп. Какой-то новый звук ворвался в пение дождя. Кот прислушался. Нет, показалось. Он снова закрыл глаза. Кап, кап,… кап, кап, кап… шлёп. Опять тот же звук. На этот раз он прозвучал громче. Мотя сел и стал смотреть в дыру. И хотя было уже темно, зоркие глаза различили на дороге, что проходила недалеко от жилья, какой-то предмет, которого недавно там ещё не было. Предмет зашевелился, поднялся и потихоньку заковылял дальше.

Матвей различил силуэт кота. Кот подошёл к луже и встал рядом с ней. Постояв несколько секунд, он рухнул в неё как подкошенный. Полежав неподвижно какое-то время, он поднялся и снова поплелся по дороге. Матвей стал с интересом наблюдать за ним. Кот подходил к каждой новой луже и, постояв немного, падал в неё. Так повторялось раз за разом.

Матвей взял старый сломанный зонт и, хлопнув картонкой, которая заменяла ему дверь, вышел на улицу. Выбравшись на дорогу, он стал поджидать незнакомца около большой лужи. Вскоре тот доковылял и до неё. Это был толстый молодой кот с грязной шерстью, мокрый от кончика хвоста до ушей. Вид у него был жалкий и беспомощный. С низко опущенной головой, не видя Матвея, кот подошел к луже и прошептал:

– Прощайте мои любимые: мамочка, которая кормила меня вкусными сосисочками, – тут кот всхлипнул, – и её дочка Ларочка, которая всегда играла со мной, и папочка… все, все, прощайте.

После этих слов толстый кот упал в лужу, обрызгав Матвея грязью. Лужа была неглубокая, и вода дошла только до ноздрей кота. Кот лежал с закрытыми глазами в луже и по его морде стекали капли дождя. Матвей подошёл ближе.

– Эй, – тихо спросил он, – может помочь чем?

Кот открыл глаза и печально посмотрел на него.

– Спасибо, мне уже ничем не поможешь, – ответил он.

Они помолчали.

– А что в луже делаешь? – снова спросил Матвей.

– Жду, когда утону, – сказал незнакомый кот. – От такой жизни впору утопиться. Все меня бросили, уехали… некому меня теперь кормить. Жить не хочется.

– Они ещё приедут, вот увидишь.

– Не приедут, – печально возразил кот. – Они квартиру новую получили, а старый дом вчера снесли. Я их три дня ждал, похудел весь. Нет, я твердо решил умереть. А моё слово как кремень: что надумаю, то и сделаю.

Матвей вздохнул и задумался.

– Может ты и прав, да только в этих лужах утонуть невозможно – мелкие они. Надо искать, где глубже.

– А есть глубже? – с тоской в голосе спросил кот.

– Пойдём, покажу, – предложил Мотя.

– Пойдём, – нехотя согласился незнакомец.

Под моросящим дождём, обходя лужи, Матвей повёл незнакомца к заброшенному карьеру. Когда-то там брали глину, а теперь, даже в солнечную погоду стояла вода, а уж в дождливую её набиралось полным-полно.

– Ну вот, – сказал Матвей, – здесь глубоко.

– Очень глубоко? – спросил кот.

– Очень.

– Это хорошо…

Они опять помолчали.

– Это хорошо, что глубоко, – заговорил кот, – утону сразу, и всё. Ну, пожалуй, мне пора. Прощай.

– Прощай, – сказал Мотя.

– Да, если что, меня Аполлоном зовут.

– А меня Матвеем.

– Вот и познакомились, – вздохнул кот и подошёл к воде.

Постояв немного с опущенной головой, он заговорил:

– Прощайте все: мамочка, Ларочка и папа, – потом оглянулся на Матвея, – и ты тоже, прощай. Больше ты меня не увидишь,…никогда не увидишь.