— Ваш подход мне понятен, — сказала она, — но какое это имеет отношение к гуманизму? Как я считала, иммигрантское движение «Humanifesto» на Тувалу, основано на Гуманистическом Манифесте, подписанном в 1933 году в Нью-Йорке независимыми учеными и философами.
Штурм-капитан Пиркс утвердительно кивнул.
— Да. А в этом манифесте говорится так: «гуманизм рассматривает полную реализацию индивидуальности конечной целью человеческой жизни и стремится к ее становлению и осуществлению повсеместно и безотлагательно». И мы это установили сначала на Тувалу, затем, еще на нескольких архипелагах, в той мере, в какой это было технически возможно.
— Вы это установили, расстреляв всех инакомыслящих? — язвительно спросила спецагент.
— Мы расстреляли только активных переносчиков заразных моральных мемов Старого света. Называть их «инакомыслящими» нелогично, ведь они не мыслили, а выполняли программу, состоящую из тех самых мемов. Зачем нам такая ментальная антисанитария в обществе?
— Значит, Пиркс, вы их убили в санитарных целях, и теперь по ночам вы прекрасно спите.
— Выходит так, док Смит.
— …И, — продолжила она, — вы абсолютно уверены в своей правоте?
— Нет, — он качнул головой, — Ни один разумный человек ни в чем не уверен абсолютно.
— Ладно, Пиркс, пусть не абсолютно, но в достаточной мере, чтобы вести войну, как сказано в вашей хартии «любыми средствами без всякого исключения».
— Док Смит, — сказал он, — если уж цитировать, так полностью: «Каждый житель Меганезии находится под безусловной защитой правительства, эта защита не зависит ни от какой политики, ни от какой дипломатии, и осуществляется любыми средствами без всякого исключения. Поскольку нарушение любого базисного права одного гражданина есть тотальное нарушение всех базисных прав всех граждан, полиция и армия применяют против нарушителя прямую вооружённую силу». Это Второй Артикул. Да, я готов так действовать для защиты жителей. И мне интересно: что вы имеете против такого принципа?
Спецагент помолчала немного, собираясь с мыслями, а потом сказала:
— Я просто пытаюсь понять вас и вашу страну. Я еще не готова оценивать эти принципы.
— ОК, это разумно, — согласился он, — но я, в свою очередь хотел бы понять ваши принципы. Поскольку уж мы заговорили о том, кто, ради чего, и какими средствами готов воевать, то напрашивается вопрос: ради чего вы участвовали в боевых действиях, в разных точках?
— Это моя работа, я исполняю приказы.
— Хэх! И вам что, вообще все равно, ради чего это делается?
— Конечно, мне не все равно, но я верю, что наше правительство, в основном, стремится к справедливым целям.
— Что, вы реально в это верите, док Смит?
— Это сложный вопрос, — пробурчала она, и была благодарна Пирксу, что он не стал больше развивать эту тему.
А потом они добрались до самолета, свернули надувную лодку, и снова состоялся полет в «кислородных намордниках» — до «Дредноута», который сейчас был примерно на полпути от Соломоновых островов к Порт-Вила, главному городу Вануату. Пилот Пиркс обошелся теперь без экстрима, и его посадка на палубу супер-лайнера была мягкой, как приземление пушинки одуванчика.
— А я еще успею угостить вас чашечкой кофе в баре? — спросила Джоан Смит, интуитивно угадавшая, что Пиркс покидает борт «Дредноута» на этом этапе круиза.
— Успеете, — сказало он, и поинтересовался, — а вы точно не боитесь скомпрометировать себя публичным распитием напитков с таким неоднозначным субъектом, как Пиркс-Металлика?
— Я не боюсь, и даже не буду скрывать этот факт. Я укажу вас в своем научном репорте, как источник ценной археологической информации о древних утафоа.
— Хорошая шутка, — оценил пилот «Снежного эскадрона», и лучезарно улыбнулся.
Рут Малколм по-свойски толкнула локтем в бок штаб-капитана Джона Саммерса Корвина.
— Алло, Корвин, эти твои девчонки, они случайно, не тупилаки?
— Кто-кто?
— Тупилаки, — повторила она, — эскимосские тюлени-оборотни.
— Рут! — укоризненно произнес он, — Ты взрослая девушка, а в сказки веришь.
— Ты, штаб-кэп, такой умный, — вмешался Фнир, — тогда объясни, как они это делают?
— Человек так нырять не может, — авторитетно добавил Ормр и показал вниз, в воду, где на достаточно ровном участке дна лагуны, на глубине 15 метров располагалась «промзона».