— Да. Детали он изложит сам, он профи, а общий смысл в том, что путч начнется после массированного авиа-удара, причем все это будет ночью.
— Интересная мысль… — задумчиво произнес Октпо, — …Выходит, что генерал Тимбер совершенно уверен в нашем согласии, иначе он не сообщал бы нам такие вещи.
— Да, он уверен. Ему есть, что нам предложить. Во-первых, хорошая доля в имуществе иностранных корпораций, поддерживавших антинародный предательский режим, и в имуществе всех этнических предателей. Все это имущество будет конфисковано, а все этнические предатели будут депортированы. Такова программа национальной революции.
— Этнические предатели, это все, кто этнически не фиджийцы? — спросил Октпо.
— Да. Это примерно 40 процентов населения Фиджи.
Претор Октпо постучал ногтем по кофейной чашечке.
— Генерал Тимбер играет в опасную игру. Его ждет обвинение в нацизме.
— Ты прав, друг Жерар. И Тимбер готов к этому. Он прямо сказал мне по SKYPE. Мы окажемся в одной лодке: Меганезия и Фиджи. Но он полон решимости победить.
— Фиджи не сможет жить в условиях экономической блокады, — заметил Октпо.
— Ты опять прав, — ответил Чинкл, — вот почему Тимбер уверен, что мы согласимся. У Меганезии появится большой источник дохода: контрабандная логистика для Фиджи.
— Это хороший бизнес, друг Николо. А кто готов обеспечить такой объем логистики?
— Вот кто, — сицилиец улыбнулся, — Макао Лян с Филиппин, Ренсин Огэ с Гавайев, Ягуар Гигедо из Мексики и Ломо Кокоро с Гаити, из Доминиканской Республики.
— Что ж, — сказал Октпо, — все люди известные на Великой Тропе, настоящие hombre. Я полагаю, есть предмет для договора. Но, ты пока говорил о плюсах. А где минусы?
Дон Чинкл вздохнул и покивал головой.
— Есть минусы. У генерала Тимбера условие: он пока не готов включать Фиджи в состав Конфедерации Меганезия. Он хочет присмотреться к Хартии. Он возьмет власть, затем прочтет внимательно нашу Хартию, и подумает, присоединяться, или просто дружить.
— Пусть будет так, — Октпо кивнул, — Но у Конвента тоже есть одно условие.
— Какое? — спросил дон Чинкл.
— Условие Конвента: никаких сделок с внутренним врагом. Внутренний враг подлежит тотальному физическому уничтожению без каких-либо переговоров и компромиссов. Колониализм всегда возвращается, если у него осталась база. Каждый путч на Фиджи передавал туземцам политэкономические права, а через несколько лет эти права снова исчезали. Надо сделать так, чтобы колониализму было некуда возвращаться. Так что банкиров, биржевиков и концессионных деятелей из транснациональных корпораций следует сразу плюсовать в ту строку, где суммируется объем конфиската.
— Что ж, друг Жерар, условие разумное. Я думаю, Тимберу это даже понравится. А вот вопрос: где взять полный текст Великой Хартии для Тимбера? Я искал и не нашел.
— Foa к ночи разберутся, — расплывчато пообещал Октпо-Рулетка.
Гигантский летучий краб с 4-метровым панцирем и двумя пропеллерами на клешнях, медленно снижался над маленьким аэродромом городка Стимбург на Этена. На последних метрах высоты краб будто завис на миг, и приземлился на площадку почти без пробега.
— Воздушная подушка, эффект экрана, — сообщил один из зрителей, мексиканец лет 30.
— Я думал, этот эффект бывает только на высоте, равной длине хорды крыла, — заметил стоявший рядом с ним крупный, плотно сложенный европеоид, лет 35, выделяющийся выбритой головой, на которой был оставлен хвостик в стиле мифических запорожских казаков, воспетых писателем Гоголем.
— Да, — мексиканец кивнул, — И весь корпус такой штуки работает, как крыло. Поэтому, примерно на высоте 4 метра она уже может почти зависать за счет потока от винтов.
Тем временем, из кабины «краба» выгрузился экипаж: молодой парень, и совсем юная девушка. Оба относились к креольскому (колониально-европейскому) расовому типу. Парень имел непримечательную внешность, если не считать оттопыренных ушей, а вот девушка была ярким образцом креольского био-панка. Она-то и начала разговор:
— Знакомьтесь, это Пиркс с Нукуфетау-Тувалу.
— Рут! — воскликнул мексиканец, — Ты с ума съехала! Твоя мама оторвет тебе уши, если вдруг узнает про ралли на такой штуке. Кстати, привет, Пиркс, рад встрече. Я вижу, ты перешел от классики типа «Мустангов» на экзотику типа летающих тарелок?
— Типа того, Ми-Го. И я рад встрече. Выпьем вечером по кружке пива, e-oe?
— E-o! — мексиканец кивнул, — И пива выпьем. И, может, снова будем летать в паре?
— Вы знакомы? — удивилась Рут.
— Еще бы! — Пиркс кивнул, — Мы с Ми-Го повоевали в Колумбии и окрестностях…
— …Пока ты не стал гуманистом, — уточнил Ми-Го, — Но теперь у тебя это прошло, а?
Пиркс вздохнул, снял каску и очки, и произнес:
— Ни хрена ты не понял Ми-Го. Ни тогда не понял, ни сейчас. Humanifesto, это тебе не какой-нибудь сраный гуманизм из христианских книжек. Это правильный гуманизм.
— Наш, панко-языческий, — добавила Рут.
