— Ты сам-то понял, что сказал? — удивилась она, — Я же вижу: тут до хрена пустующей земли. Да, кстати, почему так мало полей-огородов? Здесь, по ходу, фабрик нет, кроме нашей, как бы, планерной, и той, яхт-пейнтбольной. Рыболовных проа тоже не видно. Получается фигня. Вообще, что ли, всем лень работать, или как?
— Или как, — ответил он, — я же говорю: земля ограничена. И рыболовство тоже.
— Кем, блин, ограничено? Король — нормальный чел. А французские оффи далеко. Так?
— Рут, включи мозг. Оффи — не этнос, а класс. Есть туземные аристократы и святоши и, понятное дело, они служат интересам французской колониальной администрации.
— Какие, блин, аристократы, если в Сигаве всего полторы тысячи жителей?
— Объясняю. В Сигаве, кроме столичного поселка Леава, имеется еще пять деревень. В каждой деревне есть аристократическая семья. Типа, мелкое начальство.
— Вот, говно,… - протянула 18-летняя креолка.
— Ну, где как. У нас в Толоке мэр — Этеэли, младший брат короля, классный парень.
— А, понятно, — Рут кивнула, а через несколько секунд, глядя сквозь остекление кабины автожира вперед, спросила, — Это, что ли, центр яхт, планеров и пейнтбола?
— Точно, — ответил он.
— Хе-хе, — пробурчала она, — архитектурный примитивизм в стиле цирк-шапито.
— Можешь прикалываться, — ответил Корвин, — но, купольно-каркасные конструкции в текущих условиях доставляют максимум эконометрическому критерию полезности.
— Охренеть… — прошептала Рут, слегка подавленная монументальностью этой фразы.
Прекрасна природа островов Центральной Океании при ясной тихой погоде!
Небольшие волны, лазурные с изумрудным оттенком, набегают на искрящийся белый песок пляжа, как будто поют колыбельную песенку кокосовым пальмам, диагонально растущим из того же песка, смешанного с бурыми опавшими листьями, склонив свои перистые кроны над водой. Берег переходит в пушистые зеленые холмы, прорезанные извилистыми руслами ручейков. Так и хочется встроить в это чудо туземную деревню, позаимствованную с полотен Гогена. Беленькие домики с крышами из листьев пальм. Симпатичных, неторопливых полинезийцев и полинезиек, одетых только в узорчатые разноцветные набедренные платки — lava-lava. Кухню под открытым небом, с очагом, сложенным из камней, на котором готовится что-то вкусное, завернутое в листья…
…Так вот, деревня Толоке имела мало общего с буколическими картинами Гогена, и вместо симпатичных туземных домиков, тут были широкие прямоугольные бетонные площадки фундаментов и многогранные полусферы каркасных куполов — цехов. Будто фасеточные глаза невообразимо-гигантских насекомых, выглядывающих из бетона, и прикидывающих: не выползти ли на поверхность и не поживиться ли этими мелкими букашками — людьми, снующими вокруг? Или же поймать какую-нибудь из странных безголовых и бесхвостых птиц, с длинными геометрически-правильными крыльями?
…Рут Малколм остановилась рядом с одной из «странных птиц» и оценила:
— Ну, ваще! Хэй, Скйоф, это и есть «Апельсиновозы», e-oe?
— E-o, — подтвердил высокий загорелый этнический скандинав, ровесник Корвина.
— Ну, ваще! — повторила юная креолка, — Вот это штука! Почти как B-2 «Stealth bomber», только винтовой, а не турбореактивный. Но с винтами даже прикольнее.
— Габариты у нас в полтора раза меньше, чем у B-2 — сообщил Скйоф.
— Я тебе говорил про ТТХ, — напомнил Корвин, а потом повернулся и объявил, — а вот и Деметра Дарк. Сейчас познакомлю.
Вдоль кромки воды по пляжу в их сторону шагала загорелая, крепко сложенная, но при этом изящная европейка, сероглазая, с черными коротко подстриженными волосами. Ее овальное лицо с умеренно-твердым подбородком, с рельефными надбровными дугами и крупным прямым носом, с совсем немного выдающимися скулами, и полными, но четко очерченными губами, могло бы стать интересной задачей для эксперта по физиогномике: противоречивое сочетание, указывающее на импульсивную страстность, и на холодную рассудительность. А сильную волю эксперт распознал бы безусловно и сразу. Впрочем, отвлечемся от физиогномики. Просто, симпатичная молодая европейка, одетая в легкий свободный спортивный костюм пятнисто-камуфляжной раскраски, шла по пляжу. На ее левом колене расплылась алая клякса — след от пейнтбольного шарика. В правой руке она несла пейнтбольное ружье, положив ствол на плечо, а защитная каска с лицевым щитком была пристегнута к широкому поясному ремню.
— Salute! — приветствовала она компанию, — с прибытием, Корвин, и… Рут Малколм, да?
— В десятку, — ответила Рут, — Aloha oe, Деми.
— Aloha, Деми, — добавил Корвин, — как игра?
— Фигово, — откликнулась фаворитка туземного короля, — меня выбили в первом раунде.
— А сколько всего раундов? — спросила Рут.
— Сегодня дюжина по полчаса. А ты в пейнтбол рубишься?
— Так, только за компанию. Меня больше торкает фридайверская охота.
— Прикинь, Деми, — сказал Скйоф, — крошка Рут раз добыла тунца в четверть тонны.
— Не называй меня крошкой, конь исландский! Сколько раз говорить?
— Это, — пояснил Скйоф для Деми, — комплимент такой. Конь — символ мужской силы…
