Отворачиваюсь почти брезгливо. Бросаю взгляд на улицу и вижу, что пацан таки дождался своего счастья. Перед ним тормозит большая черная тачка из тех, в которые особенно легко и бездумно садятся длинноногие юные нимфы, теряя по пути свою невинность. Оттуда, как оживший мертвец из катафалка, вылазит мужик в кожанке и с заметно оплывшими телесами. Подходит развязной походкой моряка к парню и затевает беседу. Отсюда мне, конечно, не слышно, о чем они говорят, но я вполне представляю, куда могут завести эти разговоры. Парень вдруг начинает твердо качать головой, отказываясь, судя по всему, продолжить диалог в более интимной обстановке. Мужик не теряется, взмахивает рукой в сторону своего катафалка, и из него являются еще трое не менее внушительных мертвецов. Пацан начинает пятиться и оглядывается по сторонам в поисках способов побега.
Доигрался, малыш!
Потенциальный клиент вдруг шагает вперед, замахивается и бьет парня по лицу. Потом еще раз, но тот уже успевает опомниться и ловко уворачивается от следующего удара. В этот момент их нагоняют оставшиеся трое желающих распять посмевшее трепыхаться создание, и завязывается нешуточная драка.
Роняю сигарету и вцепляюсь пальцами в перила, сжимаю их так, что пластик начинает жалобно трещать.
Пацан дерется отчаянно. Мужики наседают всем скопом, не жалеют кулаков, но он как будто не чувствует их ударов. Сорванная с плеч тонкая куртка валяется на асфальте, затоптанная тяжелыми ногами мертвяков. Даже я отсюда вижу, как кровь хлещет из его разбитого носа, подкрашивая губы лучше самой яркой помады, но бабочка упрямо не хочет отдавать то, что ей дорого - тонкое молодое тело и короткую никчемную жизнь.
Скрипка визжит, смычок рвет мои нервы, и я уже знаю, чем закончится этот первый и последний полет. Бабочку поймают, изомнут тонкие крылья, оторвут усики и лапки, но как же отчаянно она сопротивляется смерти. За то время, пока пацан получает со всех сторон удары, мимо проезжает несколько тонированных машин, но ни одна из них даже не притормаживает, стремясь убежать от неприятного зрелища как можно дальше. Действительно, не их это дело - спасать бабочку.
Парня валят на землю и бьют ногами. Выдергиваю пуговки наушников из ушей, обрывая скрипичную вакханалию. Возвращаюсь в спальню и достаю из кармана пиджака маленькую пластиковую игрушку, настойчиво и торжественно вручаемую мне каждый раз начальником моей охраны. Кошусь на Амура, но тот спит, и его божественному сну, видимо, не мешают возня, ругань и крики почти под самыми окнами. Подношу игрушку к губам.
- Петь, ты еще не заснул там? – голос обычный, спокойно-миролюбивый, и в нем ни тени беспокойства. Я снова выхожу на балкон.
- Нет, Максим Александрович. Мне разогреть машину? – сквозь слабый шум помех слышу совершенно не сонный голос.
- Нет. Пока нет. Выйди, пожалуйста, на улицу и разгони орущих под окнами котов. А то устроили тут кошачью свадьбу. Еще Эдика разбудят, а я и так еле его приспал. Думал, не вырвусь из его алчных лапок.
- Принято!
Через пару минут из арки дома появляется массивный Петр - осанистый и в костюме. На часах глубокая ночь, а этот свеж, как будто десять часов спал. Всем бы так выглядеть к сорока годам. Скользящим шагом профессионала Петя быстро приближается к добивающей свою жертву компании.
- Ребята, покиньте территорию. Вы жильцам спать мешаете, – тихо, но твердо. Его голос раздается в ночной тишине, вместе с треском вырывается из моей рации.
- Слышь! А ты еще кто такой? Вали отсюда, пока и тебя не задавили. Или тоже хочешь рядом лечь? – обернувшись, нагло тянет один из нападавших. Я даже по голосу слышу, что он сильно пьян, и, возможно, не столько от алкоголя в крови, сколько от бодрящей и срывающей гайки вседозволенности.
Петя не любит спорить, поэтому с каменным выражением лица сразу сует руку под полу пиджака и извлекает хищный хромированный металл, в темноте и из рации раздается многозначительный щелчок передернутого затвора.
- Повторяю еще раз – покиньте территорию, – все еще держит ствол направленным в землю, но для него вскинуть руку - секундное дело. Не сомневаюсь, что он пустит оружие в ход при первой же угрозе, видел уже такое, и не раз. Моя охрана никогда не разменивается на пустые угрозы, за то и плачу.
- Да ты чё, чувак! – сразу неуверенно мычит тот, что угрожал расправой. – Мы же ничё! Мы так тут!..
- Пошли вон! – прерывает его поток словоизлияния Петр. – Считаю до трех! Раз!
Видимо, квартет мертвецов не настолько безбашенный, чтобы игнорировать заряженное смертью под завязку и уже взведенное оружие. Все четверо тут же пятятся прочь от Петра.
- Два! – подсказывает он и поднимает ствол до уровня глаз, готовясь стрелять.
Его будущие мишени разворачиваются и, спотыкаясь, несутся к машине. Залезают в нее, и авто, взвизгнув шинами и виляя по дороге, уносится прочь.
Хмыкаю и снова подношу рацию к губам.
- Петь, проверь парня!
Петр не спеша прячет ствол и нагибается над неподвижным мотыльком. Не церемонясь, переворачивает его носком ботинка на спину и вглядывается в лицо.
