На нас двигалась тяжелая пехота. Выглядели они внушающе, даже устрашающе. Все в серьезной экипировке и доспехах, причем у всех разнообразных и богато украшенных гравировкой. Кроме того, привлекали внимание еще как будто подведенные черным косметическим карандашом накрашенные глаза. Многие бы удивились, но я-то знаю, что это отличительный признак шахтеров: угольная пыль въедается в края век, создавая иллюзию макияжа, так что незнающий человек может очень удивиться, увидев подобное в первый раз. Вот только судя по оружию, добывали под землей тяжелые пехотинцы совсем не уголь. Откуда пыль тогда?
«Когда низших тварей черной скверны убивают, такая появляется», — пояснила вдруг Доминика.
На контрасте с яркостью начищенных деталей доспехов, видна была черная пыль и на сапогах, и на плащах-скатках. У некоторых из пехотинцев были бороды, но большинство щеголяло вполне обычной трехдневной щетиной. Выглядели бойцы, несмотря на слаженный шаг, словно после тяжелой смены.
«Корпус Горной стражи», — произнесла Доминика. «Защищают город от нечисти на земле и под землей. В основном под землей, здесь есть глубокие шахты»
Наблюдая за тяжелой пехотой, глядя на их утомленный вид, я вполне сложил два плюс два. Город вокруг одинокой горы окружен агрессивной средой, которая рождает магические бури, опасные для всего живого. Но опасность городу и всему живому грозит не только со стороны ледяных пустошей, но и из-под земли.
Очень интересное место — не зря его Гаррет назвал Отстойником.
«Ты чертовски прав, красавчик. Помнишь, что кролик сказал Алисе?», — проворковала демонесса.
Отвечать я не стал. Пропустив марширующий мимо отряд тяжелой пехоты, мы наконец прошли через арку ворот и вышли в кварталы Высокого города.
Внутренний город в отличие от нижнего оказался светлым, чистым и уютным. Ни следа грязи: повсюду каменные мостовые, которые в прямой нашей видимости мели сразу несколько дворников. По сторонам широких улиц высились серьезные каменные дома и богатые особняки, конторы и представительства. Но, как и в Грязном городе, на крышах ярко сверкала белизна льда и снега — только здесь контрастируя не с грязью, как внизу за стеной, а с красной черепицей которой были крыты большинство домов. А еще здесь было значительно теплее, так что даже в футболке я вообще не чувствовал дискомфорта от холода.
Прохожие также заметно отличались от населения Грязного города — наряды зажиточных бюргеров, блестящая сталь доспехов, яркие плащи. Встретили даже несколько магов, среди которых долгим взглядом Марина проводила одну из женщин. Она была в очень, надо сказать, соблазнительном — на грани легкой эротики, наряде. Если вспомнить защищающие от холода амулеты, то в принципе вполне понятно, что у чародеек женского пола здесь откровенная привлекательность может быть в трендах моды.
Пухлый и Тонкий, кстати, в стенах Высокого города судя по виду ощущали себя не вполне уютно. Вжатые в плечи головы, настороженный и немного суетливый вид. Они даже шаг ускорили, так что нам с Мариной пришлось их догонять. Впрочем, недолго: лечебница находилась совсем неподалеку от ворот. И здание внушало: одно только широкое крыльцо с колоннадой было не меньше, чем у Казанского собора.
Мраморные белые колонны выстроились ровным рядом, среди них стояли огромные — словно атланты Эрмитажа, статуи. Все женские. И в отличии от атлантов, девы-статуи были представлены в гораздо более непринужденных позах. Выглядели они весьма привлекательно, кстати. Вот у этой статуи так вообще никакой одежды скульптором не предусмотрено, и надо сказать что…
«Не стоит», — вдруг проявилась Доминика.
«Что не стоит?»
«Пялиться так. Это статуи богинь, в них есть искра. Ты сейчас Иллуну разглядываешь, например, и ей это может не понравиться»
Доминика сказала это так, как будто богиня Иллуна — это что-то реальное.
«Красавчик, богиня Иллуна — это действительно что-то реальное. И ей реально может не понравиться как ты пялишься на ее сиськи. Ты конечно парень удачливый, но давай не будем шутить с богами»
Опустив взгляд от удивительно «живо» выглядящей статуи, я вдруг заметил на крыльце нескольких ангелоподобных девушек — в белых с золотом балахонах. Девушки расположились на крыльце, глядя на нас сверху-вниз. Пухлый что-то быстро произнес скороговоркой, после чего одна из жриц сделала приглашающий жест.
— Да пребудет свет на твоем пути, — раздался ее мягкий, но сильный голос. — Проходите, путники.
Холл здания лечебницы был огромен. И почти пуст.
Как я понял, осматриваясь, здание являлось не только лечебницей, но и алтарем-пантеоном богинь. Причем богинь самых разных: при едином общем стиле, оформление главного зала отличалось в семи разных ровных частях, по количеству расположенных по сторонам алтарей в высоких арках. Где-то блестели солнечные лучи и золото, где-то растительный орнамент и зелень, где-то заметное преобладание белизны. И над каждым алтарем находились статуи богинь — не такие внушительные как на колоннаде широкого крыльца, но тоже немаленькие.
«Это не алтари»
«А что это?»
