Как и прежде, Никита полез первым. Кристина же подсвечивала фонариком. Вскоре послышался скрипучий звук железа. Чуть надавив плечом, удалось сдвинуть люк в сторону. Луч фонаря тут же скользнул в образовавшуюся щель. Некоторое время парень разглядывал окружающее пространство.
– Похоже на подземную парковку или… бункер, – шепотом сообщил он.
Закончив осмотр, Никита спустился вниз.
– На первый взгляд там чисто, но… думаю, без огнеметов соваться не стоит.
Оба склонились над картой.
– Странно никакой парковки здесь не указано.
– Конечно, это карта пятьдесят четвертого года, – резонно заметил Никита и указал на дату в нижнем правом углу бумаги. – Поземные парковки начали строить лет двадцать назад. А если это тайный бункер для правительства, то и вовсе не рассчитывай найти достоверную информацию.
– Ерунда, не потеряемся!
– Тогда поздравляю, ты нашла убежище!
Парень окинул ее лицо пристальным взглядом. Наверняка вновь гадал о причинах, вынуждающих девушку искать пути отступления. Но, как и прежде, сказать ей было нечего. Больше ни один человек в мире не узнает ее тайну!
Дорога обратно пошла куда быстрее. Когда знаешь, куда идти, не так страшно. Весь путь Кристина обдумывала план побега. Добраться до Лубянки не составит труда, далее дождаться ночи, выйти на поверхность и перебежать в ЦДМ. Звучит неплохо, а как будет на деле, посмотрим.
Выбравшись из подвала, ребята пересекли дворец и крадучись пошли к Сенату. Перед тем как расстаться, Никита серьезно предупредил:
– В лагере что-то назревает, поэтому не ходи по вечерам одна. А если услышишь шум или стрельбу, немедленно запри дверь и не выходи, пока все не стихнет.
Новая информация лезвием прошлась по и без того натянутым нервам.
– Не понимаю. О чем ты?
– Умар готовит переворот. Думаю, скоро случится заварушка.
– Господи, – в ужасе прошептала она.
– Отобьемся. Но, как я и сказал, будь осторожна.
***
До выезда оставался час, когда в комнату постучали. На пороге стоял Рыжий и, судя по выражению лица, с плохими новостями.
– Дэн, тут такое дело, – начал он, – Никита сильно ногу подвернул. Побежал по ступеням вниз и загремел.
– Где он?
– У себя.
Командир кивнул, молча накинул куртку и вышел. Никиту они обнаружили в комнате. С самым безмятежным видом тот сидел возле буржуйки, вытянув пострадавшую ногу вперед.
Данила окинул мелкого внимательным взглядом. Разумеется, на историю с вывихом он не купился.
– Если дело серьезное, что ж значит, придется найти тебе замену. В рейд с такой ногой нельзя.
Никита равнодушно пожал плечами и вновь отвернулся к буржуйке. Ромка неодобрительно поджал губы, всем своим видом показывая, что тоже не верит парню. Дэн и сам все понимал, и по-хорошему стоило оттаскать Никиту за уши за вранье. Но он сдержался.
О том, что Никита плотно сдружился с Антоном из первой команды, Дэн уже знал от Соколовского. И вроде сам просил пошпионить, но не догадывался, что парень переметнется на сторону врага. Возраст, обиды, глупость, корысть – теперь уже не важно, что стало тому причиной. Главного это не изменит – представление с ногой мог устроить только предатель.
– Оставь нас, – кинул Дэн другу.
Вскоре Рыжий ушел, а командир остановился напротив парня.
– Что происходит?
– Подвернул ногу. – буркнул Никита, устремив упрямый взгляд на пламя.
– Перешел под крыло Умара?
– Даже если и так, кто мне запретит? Я никому не присягал, могу делать, что захочу.
На это командир лишь гневно выдохнул и, больше не сказав ни слова, вышел, громко хлопнув дверью.
***
День прошел в напряжении. Слова Никиты никак не выходили из головы. В каждом шорохе, крике с улицы Кристине чудилось страшное. Сегодня она пропустила тренировку, а Кирилл занятия. Как два мышонка они засели в своей норке, выползая только до столовой и снова обратно. В глубине души девушка понимала, никакая дверь не остановит вооруженного солдата. Но и мельтешить перед глазами потенциальных мятежников не стоило.
С наступлением сумерек тревога возросла. Завернувшись в плед, Кристина подошла к окну. У ворот толпилась пятая команда. Вскоре один за другим солдаты скрылись под брезентом. В каком-то оцепенении Кристина прислушивалась к затихающим звукам. Конечно, она узнала команду Вершинина и догадалась – те отправились в рейд. Ее сковал страх за ребят, за лагерь, за свою жизнь и брата. Прислонившись лбом к ледяному стеклу, она прикрыла глаза. Как предчувствие необратимого и страшного в воздухе вновь пахло смертью. Для кого-то смерть имела запах лекарств, для кого-то горелых шин автомобиля, морской воды, крови, для нее же смерть навсегда запечатлелась снегом и гарью огнеметов. Даже сейчас находясь в своей комнате, она ощущала терпкий, немного резковатый с бензиновой примесью запах топлива. Смешиваясь с морозным воздухом, он словно леденел, обретая особый аромат обреченности, замерзшей земли и безвременья.