Эллисон уже отлетала несколько рейсов с новой командой. Сомнений не было, там от неё все в восторге, как было и в нашем экипаже. Только вот там нет капитана, который только и думает о том, чтобы сдержать себя и не трахнуть милую блондинку прямо в кабине пилота. По крайней мере, я на это надеюсь. Иначе, гарантированно, каждая тонкая косточка долговязого Менсона будет сломана в нескольких местах.
Приняв душ после пробежки, я подошёл к холодильнику и вытащил единственное, что было и будет в большом запасе там даже в условиях апокалипсиса, колу. Наслаждаясь, делал жадные глотки, настраивая себя на предстоящий полёт.
Ровно через четыре часа вылет, значит, скоро надо будет отправляться в аэропорт и как следует всё проверить и подготовиться. Сегодня, в целом как и бывало раньше, рассчитывать придётся только на себя. Даже не знаю, сколько должно пройти времени, чтобы какой-то новичок начал внушать хотя бы каплю доверия. Возможно, в этом плане меня можно называть параноиком, но уж лучше так, чем быть человеком, главной чертой которого будет являться беспечная доверчивость, чреватая проблемами в итоге.
Прерывая поток мыслей громкой вибрацией, телефон начал, жужжа двигаться по каменной столешнице, оповещая о входящем вызове и привлекая моё внимание. Обычно на звонки с незнакомых номеров я не отвечаю, но сегодня был особенный день, в котором фигурировали новые члены экипажа и, быть может, это был кто-то из них. Повесив полотенце на шею, ещё несколько секунд посмотрел на экран, взвешивая все «за» и «против» и в итоге сдался, принимая вызов.
— Слушаю. — ответил я.
— Наконец-то, Тайлер. Здравствуй. — послышался женский голос на том конце трубки. От его звука я моментально напрягся, ощущая, как внутри поднимается адское пламя, желающее достать звонившую и испепелить её нахер. — Прошу, не вешай трубку! Это очень важно! Тебе необходимо встретиться с отцом.
— Пошла нахер. И он пусть идёт туда же, так ему и передай. — оторвав телефон от уха, я почти нажал на кнопку сброса, но она продолжала что-то кричать. И остановило меня лишь упоминание моей матери. — Что ты сказала?
— Я сказала, что тебе пора вырасти, Тайлер, и взять ответственность за дело жизни твоей матери! — не сбавляя громкости, продолжала вещать женщина.
— Не смей даже упоминать её. Ты поняла? — закипая, ответил я.
— Успокойся, Тай. И послушай. Совсем скоро годовщина и мы с твоим отцом хотим устроить вечер. Пригласить её знакомых, коллег, спонсоров. — начала она.
— Что, блять, вы собрались устроить?! — переспросил я, сжимая кулаки. — Ты? Он? — вдох-выдох, блять. Спокойствие. — Вы? Насколько же лицемерными тварями нужно быть? Насколько же вы гнилые твари. — мечась по квартире, как дикий зверь в клетке, начал понимать, что готов слететь с катушек и уничтожить всё вокруг.
— Думай, что хочешь. Но не смей так разговаривать со мной. — процедила она. — Как ни крути, но ты часть этой семьи, как и я.
— Пошла нахрен.
— Тайлер, в твоих же интересах поговорить с отцом. И как можно скорее. Хотя бы ради матери.
— Заткнись и не смей даже упоминать её! Просто заткни свой лживый рот, нахрен! — взревел я.
— Ты лишь доказываешь сейчас своим поведением, что унаследовал её гены. — заорала она и я замер на месте. — Вы оба даже слушать ничего не хотите! Ты думаешь, закончила бы так она, если хотя бы немного её волновало что-то ещё, кроме себя самой?! Твой отец — святой человек, раз продолжает терпеть от тебя такое дерьмо! Мне плевать, насколько сильно ты ненавидишь меня, считая, что это я разрушила вашу идеальную семью! Но вот что я тебе скажу, сейчас рушишь её только ты! Хотя бы будь благодарен, что ты продолжаешь жить в своё удовольствие. Ты никто и ничто без твоего отца!
— Иди нахер, Стефани. Идите вы все нахер. Оставьте меня уже в покое. — даже не удосужившись нажать «отбой», швырнул телефон в стену, оставляя на ней небольшую выбоину. Стараясь дышать, уставился на отлетевший в сторону корпус смартфона. — Суки. — Схватив стул, кинул его через всю комнату, прямо в стеклянную перегородку, которая, медленно покрываясь толстыми трещинами, не выдержала и с дребезгом рассыпалась по паркету. Но мне было плевать. — Долбанные суки. — Пиная и швыряя всё, что находилось в непосредственной близости от эпицентра взрыва, коим являлся я, двинулся в тёмную спальню и сел на кровать.
Тело, покрывшееся холодной испариной, сотрясала мелкая дрожь, пока я, хватаясь за всклокоченные волосы, пытался поймать ускользающее вместе с дыханием спокойствие.
Я всей душой ненавидел Стефани, мачеху, ненавидел отца, посмевшего связаться с ней и изменить моей матери. Ненавидел их обоих за то, что её нет больше с нами. Но самое мерзкое в этой ситуации, что даже её смерть, истинная причина которой всё ещё известна только узкому кругу людей, стала неплохим пиар-ходом для компании отца. Даже спустя двадцать лет они никак не успокоятся и ищут способы наживы на том, что однажды перечеркнуло мою жизнь.
