– Я знаю, – без эмоций отвечая, уже прекрасно понимая, о чем будет разговор.
– Тогда какого хера ты прогуливаешь занятия? – узкие щели, в которых видны его крошечные глазки, наливаются гневом.
Губы сплющиваются, а щеки покрываются красными пятнами. Раньше я опускал свой взгляд, потому что смотреть на меняющееся лицо отца было невыносимо. Как стоять и с закрытыми глазами ждать выстрела. И ты не знаешь, с какой стороны прилетит пуля.
Просто стоишь и ждешь… конца.
Сейчас ощущения схожие, но я научился справляться с этими чувствами. Да и меня греет мысль, что отец видит мое упрямство, что я не сдаюсь, я набираюсь сил.
И когда-нибудь я сам все закончу.
– Так получилось.
– Ответ неверный.
Сжимаю челюсти и слышу, как хрящи лопаются от давления, в крови непереносимая доза ярости. Она выкипает из вен и образует на коже испарину.
– Больше не повторится.
– Теперь к делам. Ты едешь со мной в Питер, я представляю тебя своим партнерам.
– В Питер?
Мои вопросы всегда остаются без ответов, словно их никто и никогда не слышит. За все годы я привык. Редко, в принципе, что-либо спрашиваю. Но сейчас… Черт, у меня свои планы, свои желания.
Своя, мать ее, жизнь.
Наш уговор выходит за рамки. Как минимум за рамки города.
– Вот, глянь. Анварова Ассоль Юнусовна.
Отец протягивает мне планшет с фотографией довольно симпатичной девушки. Ровесница лисицы. Только у этой черные, прямые волосы, да и сама она смуглая. И глаза у нее почти черные. Сучьи. Этакая мамба.
– На приеме в Питере познакомься с ней, подружись.
– Подружиться? – усмехаюсь.
Абсурд какой-то. Немыслимо.
Тело бьет дикий хохот. Плечи трясутся, улыбаюсь по дебильному, а кожа слезает от гневного взгляда отца.
– Она дочь одного важного человека в коллегии адвокатов. Возможно, придется на ней жениться.
– Это уже слишком! – выкрикиваю, в полной мере не осознавая, чем мне это грозит.
Мне по фигу на квартиру, на тачку, даже на учебу. Но отец будет действовать по-другому. Просто сгноит меня своими методами. Теми, которыми он прессует свидетелей, например. Или когда нужно изменить показания.
Ему плевать, что в нас течет одна кровь.
– Сел!
Образ отца сейчас плывет и смешивается в одно пятно непонятного цвета. Делаю шаг ему навстречу и упираюсь кулаками о его стол. Страшно мутит. От страха, от адреналина, которого внутри тонны и с каждым вдохом становится все больше, от осознания, что отец не оставит меня в покое никогда.
– Ты будешь делать то, что я скажу. Думать так, как я прикажу. Скажу жениться – женишься, скажу переехать – переедешь. Потому что я главный, я тот, от кого зависит твоя жизнь.
– Может, к черту тогда эту жизнь? Что я теряю, а? – дыхание сбивается.
– Даже то, как она закончится, твоя жизнь, тоже буду решать я.
– Когда-нибудь ты за все заплатишь, папа, – выплевываю слова, как желчью пуляю.
В голове бульон из чувств. Меня и правда начинает тошнить, желудок крепко скручивает, когда я вижу, как лицо отца снова кривится, как раздуваются крылья его носа.
Если между нами бросить провода, то электричеством напитается пол-Африканского континента.
Телефон на столе отца оживает. Стандартная яблочная мелодия просто выбивает барабанные перепонки, и я лишаюсь слуха. Лишь зрение четко фиксирует фотографию какой-то женщины на экране.
Он поставил фото своей любовницы на звонок.
Полный пиздец.
Интересно, мать в курсе? Хотя ей привычней ничего не замечать. Ничего и никогда.
Желания слушать его голос больше нет. Я выхожу из кабинета и направляюсь сразу в коридоре. Понятие семейного ужина для нас дикое. И приглашения, конечно же, не жду.
Сую ноги в кроссовки, хватаю из гардероба куртку и выметаюсь из родного дома.
Ха-ха, родного.
Моя мажорская квартира родная, а здесь стены, которые давят. У меня развилась банальная клаустрофобия.
Выбегаю на улицу, только потом вспомнил, что надо бы шнурки завязать.
Звонка от матери нет. Вопросов, почему ушел, не прощаясь, тоже нет.
Подхожу к машине, пищу сигналкой и сажусь внутрь. Выставив вперед руки, вижу, какой тремор меня настиг. Как старика.
В бардачке достаю пачку сигарет.
Я не курю. Но после одной такой беседы с отцом не смог удержаться и купил.
Вытаскиваю сигарету, поджигаю и втягиваю пары никотина. Закашливаюсь, конечно. Но яд, растекаясь по внутренним органам, как смазывает их. Приятно травит.
Голову кружит, но отпускает боль и скованность. На меня мой же череп давит и сжимает, в тиски мозги загоняет.
Когда-нибудь… когда-нибудь это закончится. Я сам все это закончу.
Глава 12. Саша
Глава 12. Саша
– Аверин, ты даже не заморачивался со свиданием, да? – спрашиваю, как только мы подъехали к торговому центру с кинотеатром.
Стас по-мажорски улыбается, повернувшись ко мне. Милый и противный до невозможности. То ли стукнуть, то ли… поцеловать в его изогнутые усмешкой губы.
– Лисица, заморачиваться – не про меня. Ты же знаешь.
– И почему я до сих пор сижу еще в твоей машине, не подскажешь?
