— Моя Снежинка! — шепчу.
— Влад! — со стоном вылетает моё имя.
Сейчас оно звучит иначе. Я тащусь. Готов слушать снова и снова.
Больше нет моих сил, подхватываю её и переворачиваюсь на спину. Теперь она на ковре, а я сверху. Вдавливаюсь в желанное тело. Какая же она мягкая и нежная.
— Как давно я ждал этого. — припадаю губами к её шее и целую, запоминая вкус нежной кожи.
— Давно? — не то повторяет, не то спрашивает она.
— Да! — наполняю лёгкие необыкновенным ароматом Савиной.
Но внезапно чувствую сопротивление. Она со всей силы упирается мне в грудь, не позволяя целовать дальше.
— Слезь с меня! — почему-то злится.
От шока позволяю себя отпихнуть. Снежа подскакивает на ноги, подбегает к кровати, хватает шерстяное одеяло и прикрывается.
— Что такое, Снежана? — недоумеваю.
Всё моё тело ещё горит.
— Ты поспорил со своими друзьями, что сможешь завалить меня? — аж дрожит от гнева.
— Сдурела?
— Не ври!
— Я люблю тебя! И уже давно. — сам не верю, что говорю это.
— И ты думаешь, что после всего поверю тебе? Сколько вытерпела из-за твоих выходок. Меня даже чуть не отчислили. — сжимает кулачки.
— Я не причём! Это инициатива тех уродов. Кто, по-твоему, сделал так, чтобы ты осталась в универе? — хмурюсь. — Эти гады специально подкинули тебе кошелек препода. Хорошо я вовремя узнал об этом.
— А как же та компашка, которая приставала ко мне? — бегает по моему лицу глазками. — Они сказали, что передают привет от тебя.
— А кто их избил после этого? Потом две недели ходили с разукрашенными физиономиями.
— Вокруг тебя вечно много девушек. — продолжает.
— Я хотел вызвать в тебе ревность, и бесился, что ты никак не реагируешь. — делаю шаг к ней, но она отступает.
— Уходи! — просит. — Не верю ни единому твоему слову. — указывает на окно. — И больше не смей сюда залезать.
— Снежана, я ведь нравлюсь тебе!
— Нет! — отрицает очевидное.
Я подхожу к окну и взбираюсь на подоконник.
— Тогда ответь только на один вопрос: этот брюнет твой парень?
— Нет, он мой друг детства.
Перебираюсь на дерево. Надо что-то сделать, чтобы она призналась мне в чувствах. И я, кажется, кое-что придумал.
Снежана
Меня всю трясёт, но не от возмущения. А от ощущений, которые только что испытала. Нет ничего приятней, чем запах его кожи. Пряный, словно острая специя. От него аж ноздри покалывало. Очень хочется ощутить вновь. Но я сама прогнала его.
А когда, подбежала остановить, уже поздно было, он скрылся в окне своей комнаты.
Я, наконец, признаюсь самой себе, что влюбилась в него! В этого негодяя. А негодяй ли он вообще? Может, я действительно своей колючестью и холодностью подталкивала его на такие поступки?
В голове прокручиваю то, что он сейчас говорил. А ведь те сволочи, и правда, на второй день пришли сильно избитые.
Чёрт! Я же видела, сбитые костяшки на кулаках Медведева. Это действительно был он. А за неделю до этого мне позвонили с деканата и сказали, что вопрос с кошельком решён, настоящие виновники найдены. Тех троих отчислили незамедлительно.
Господи, а я всё думала, почему от меня парни шарахаются, как от прокажённой, а оказывается, Медведев их ко мне не подпускал. Какая же я слепая была.
Однажды потеряла деньги, которые мы всем курсом собирали для лектора. У него сильно заболела жена, решили помочь ему.
Я искала конверт по всему универу. Ревела и ненавидела себя, что такая растяпа. Потом нашла его у себя под стулом, хотя там раз сто проверяла. И конверт был будто новее, но не придала этому значения. Радость затмевала здравый смысл. И тогда это был Влад.
Какая же я всё-таки дура!
Надеваю, на себя свой спортивный костюм и намереваюсь тихонько выйти из дома. Должна поговорить с ним. Но не успеваю.
— Ты чего не спишь, внученька? — бабуля пьёт воду на кухне.
— Тоже пить захотелось. — натягиваю на лицо улыбку.
— А я уж подумала, что к кому-то сбежать решила. — смеётся она.
— К кому?
— Да хоть к соседскому мажорчику. — хитро улыбается. — Такой красавчик!
— Бабуль!
— Ладно пей, и иди спать! Завтра много дел.
Киваю.
— Спокойной ночи!
— Спи сладко, родненькая!
Ага, поспишь тут, когда в голове кавардак. Но на удивление утром встаю бодрая. Хочется сразу побежать к Медведеву, только вот приходится заняться готовкой. Оливье, селёдка под шубой, а ещё люблю крабовый, жареная курочка и разные холодные закуски.
На готовку уходит полдня. Как бабушка ложится передохнуть, быстро переодеваюсь и лечу к входной двери. Выхожу на террасу, коленки трясутся. Надеюсь, он выслушает меня после вчерашнего. Но не успеваю выйти за калитку, меня ловит Богдан. Подхватывает и кружит в воздухе. Когда наконец опускает на землю, начинает целовать мне щёки.
— Светка, согласилась! — его аж трясёт от радости.
Я обнимаю друга. Как же здорово. Он заслуживает счастье.
— Поздравляю! — и тоже целую его в щёку.
— А ты говорила, что он не твой парень. — раздаётся голос Медведева, словно гром среди ясного неба. — Тебе, значит, можно целоваться с другим, а я вечно плохой.
— Я не целовалась! — страх сковывает сердце.
Он же может не поверить, как ему не поверила я.
— Я видел собственными глазами.
