Мажор в наследство полностью

Голова разболелась сильнее, но подниматься в спальню не хочу. Сейчас особенно. Ведь надеялся, что сегодня вернусь туда вместе с Соней. Там так много всего напоминает о ней, что ложиться одному просто тошно. Да и какая разница, где я буду спать, если все равно один в целом доме. Заваливаюсь на диване в гостиной, но сон, как назло, не идет. Роем вьются мысли, одна поганее другой, стучат в виски, обостряя состояние почти до тошноты. И звонок в дверь слышу не сразу, он доносится откуда-то издалека, и хочется прогнать этот навязчивый звук, избавиться от него, вообще перестать реагировать и чувствовать хоть ненадолго. Но трель не прекращается, и выругавшись под нос, я все-таки встаю. Понятия не имею, кого могло принести в такое время, но совершенно точно не ожидаю увидеть перед собой юриста отца. Мужчина мнется, явно замечая мое недовольство, и изумляет еще больше, заявляя:

— Даниил Михайлович, прошу прощения за поздний визит, но это важно. У меня для вас письмо.

Смотрю на лист бумаги, исписанный знакомым почерком. Кажется, что даже вижу лицо отца. То, как он задумчиво хмурится, подбирая нужные слова. Листок до сих пор пахнет его одеколоном…

Сколько времени ушло на это письмо? Бумага слегка помята: отец вертел его в руках, размышлял, откладывал, снова начинал писать.

Внезапно понимаю, что это единственное послание от него. Написанное специально для меня. В телефоне остались сообщения, которые рука так и не поднялась удалить, но это — совсем другое. Такого не может быть, конечно, но не отпускает ощущение, что лист до сих пор хранит тепло его рук.

А может, я просто истосковался по близким людям. По нему — человеку, любившему меня без всяких условий. Прощающему все закидоны на протяжении многих лет. Решающему мои проблемы и всегда готовому пойти навстречу.

Каким придурком я был, что не понимал этого! Сколько мерзости перебрал в голове после объявления о наследстве… Сколько гадостей вылил на отца, и вслух, и в сердце... Из-за каких-то долбанных денег!

Как только могло прийти в голову, что он своим решением хотел кинуть меня? Унизить? Он, у которого во всем свете не было никого роднее?

Отчего-то дрожат руки… И как-то странно щипят глаза, хотя я и думать забыл, что такое слезы. Не плакал, наверное, с самого детства. Даже на похоронах… Но сейчас перечитываю раз за разом то, что уже успел уже выучить наизусть, и отчаянно хочется разреветься. Уткнуться носом в теплое папино плечо, как когда-то, и выплеснуть всю боль, что дерет изнутри. Да только нет такой возможности…

Представляю, сын, как разозлил тебя своим завещанием. Возможно, ты даже возненавидел меня за него. Потому что ждал совсем другого. Но поверь, я не мог поступить иначе. Надеюсь, когда-нибудь ты сможешь это понять.

Я хорошо знаю тебя, Даня. Лучше, чем кто бы то ни было на этой земле. И то, что жениться на Соне на самом деле ты не хотел, тоже мне прекрасно известно. Вы знакомы с детства, и когда мы договаривались с ее отцом о вашем браке, я наивно считал, что ты повзрослеешь и осознаешь, какое сокровище тебе досталось.

Таких девушек больше нет, Дэн. Во всяком случае, нет тех, кто захотел бы пройти по жизни рядом с тобой. Не из-за твоих денег, не за какие-то достоинства, а просто потому, что любит тебя. Несмотря на твои гулянки, нанесенные обиды и откровенное равнодушие.

Да, сынок, это я тоже видел. Как небрежно ты относился к вашим с ней отношениям, со стороны это было хорошо заметно. Как и то, что она всякий раз прощала тебя. И все равно хотела быть рядом, хоть ты этого, честно признаюсь, совсем не заслуживал.