Дветысячипятьдесятвосьмойгод, Лондон Фосфорицирующее небо разрезал острый луч лазерного проектора.
Дветысячипятьдесятвосьмойгод, Лондон
Фосфорицирующее небо разрезал острый луч лазерного проектора, играя пучком сосредоточенного света над головами обдолбанных прохожих. Из темных тупиковых улочек выходивших на Пикадилли-стрит выливались тоненькие ручейки аммиачной мочи. Затоксицированные бомжи приветствовали туристов приглушенными пьяными криками. Роботы-уборщики огромными щупальцами втягивали в себя человеческий хлам — банки колы, окурки, пакеты, газеты. Полицейские сирены растворялись в будоражащей тиши ночного центра. Куси шла прямо вперед, расталкивая мерзких американских приезжих и японцев с цифровыми камерами. Зрачки ее глаз, находясь под действием хайбутил-нитрита, самопроизвольно расширялись и сходились. Ей нужно было найти Тимоко.
Свернув с Пикадилли в сторону Сохо, района эротических магазинов и стрип-баров она протолкнулась сквозь толпу разноцветных бисексуалов, суетливо обсуждающих новую пьесу около Палас-театра, напротив "Пиццы-Хат". Черный дилер раскрыл свой плащ — митсубиши, барбитураты, энтоспид, амфетамин. Она качнула головой. Огромный кадиллак остановился рядом с ней. Из открытого окна накачанная рожа в темных очках, в руках стодолларовая купюра. Куси показала средний палец — иди на хуй. По всему Сохо распространялся запах жженого лука и едкого дыма. Дырявые отопительные трубы наполняли улицы густым туманом. Крики пьяной толпы переплетались с танцевальной музыкой оживающих баров. Какой-то тинейджер блевал прямо посередине тротуара, его подружка уснула на куче мусора, присосавшись к найденной бутылке сангрии. Полицейский бобик медленно проехал мимо нее, светя инфра-прожектором. Копы внимательно осматривая улицы вдруг, включив оглушительно-резкую мигалку, унеслись куда-то к Тоттенхэм-роуд.
Тимоко обычно торговал в узком подвальчике рядом с Вардор-стрит. Он был лучшим дилером во всем Сохо. Никогда не обманывал и имел связи со всем теневым миром. Крот, как его называли другие теневики, был завсегдатаем подземных казино Чайна-тауна, которые находились в пяти минутах ходьбы от его берлоги. Куси поднесла ладонь к глазам. Рука дрожала мелкой дрожью. Она засунула руку обратно в карман и сжала свой эмпи-плейер. Еще раз мысленно повторила заученный диалог: "Хай, Тимоко. Мне нужен мб". "Хай Крот. Давно не виделись. Я пришла за мб". "Хай, Тимоко! И тебе тоже. Я хочу купить мб".
МБ. Самая подпольная субстанция во всем мире. Самый опасный из всех дизайнер-драгс. Нарко-открытый Амстердам парламентским законом запретил продажу мб. Британская Палата Лордов проголосовала за пожизненную за ношение. Вероятность смерти после шестой дозы — сто процентов. Только самые элитные диляги продают мб. Только самые богатые клиенты могут позволить себе купить ампулу. Куси сунула руку в задний карман, который раз проверяя наличие денег. В ее молодом еще возрасте это был уже четвертый.
Чтобы собрать нужные бабки ей пришлось работать в две смены. Она подрабатывала в приватном Гейш-клубе на Хай-стрит-Кене, благо ее восточная внешность и длинные ноги имели потрясающий эффект на самоуверенных банкиров и лысеющих адвокатов. Какое-то время она была самым ходовым товаром во всем "Хокусай". Вторая работа была менее экзотической — она работала продавщицей в супер-шопе "Ливайс", прямо в центре Риджент-стрит. Заработанные баксы она отдавала своему брокеру, который вкладывал их в акции самых ликвидных корпораций. А на уик-енде она работала девочкой по вызову. Любящие сэкономить на посреднике бизнесмены набирали своими потеющими пальцами ее номер. Видеофон мигал красным светом. Кнопка "ОТВЕТ". "Приезжай на Слоун-стрит, через час". Она одевала свое шелковое неглиже, приводила в порядок прическу, душилась новым парфюмом от "Роше" и бежала в андерграунд. Старый воздушный поезд выезжал из туннеля тяжело опускаясь на платформу. "Саус Кен". Время выходить. Ее изящные туфельки на длинном тонком каблуке сияли спектральными огнями — последний писк моды от "Кукай". Вслед ее быстрому шагу раздавались громкие возгласы восхищенных парней. Куси не обращала на них внимания.
После грязного лапания потного жиреющего бухгалтера, после отвратительного секса они обычно заставляли ее феллатировать. Она покорно склоняла голову, лизала их смердящие яйца и прилежно глотала стареющие члены. Потом, когда лысый пидар зябко пересчитывал деньги, она умывала лицо и подолгу смотрела в зеркало. "Ты ближе. Ты ближе. Ты ближе". Каждый день она была ближе к цели.
Когда Куси возвращалась на ночном басе в свой гадюшник, осторожно открывала дверь, пытаясь не разбудить своего лендлорда, внутренне ругалась матом, слыша громкие звуки скрипящей двери, когда резкий запах карри ударял ей в нос, и черная кошка выбегала посмотреть на вошедшего, когда она медленно нежилась в струйках призрачной горячей воды шипящего шланга… тогда Куси закрывала глаза и думала об мб.