— Павлик, ну что я могу сделать? Приходи на обед. Ты что испугался? Я завтра с Башмаковым выеду на Север Парагвая в поездку до 1, или до 2 августа. Когда вернусь, сразу же зайду к тебе и договоримся…
— Павел, простите, я хотела бы Вас пригласить к нам на обед. В начале августа… Вы как? Не против? — произнесла подошедшая к ним Исабель, улыбаясь своими чувственными губами…
— Я… я…, — замялся Орлов. — Я приду! Спасибо за приглашение!
Наступил июль. Вместе с ним пришли и холода. Павел никогда не думал, что здесь, в тропиках, может быть так холодно. Под утро температура падала до 2 градусов тепла. В доме, где никогда не было печки, становилось очень прохладно и неуютно. Днём лучи солнца прогревали воздух до 20–25 градусов.
Политическая ситуация в Парагвае накалялась каждый день. На улицах постоянно собирались огромные толпы людей, энергично требовавших немедленной отставки президента страны и всего кабинета министров.
Газеты ежедневно сообщали о вооружённых стычках парагвайских патрулей с разведгруппами боливийской армии.
— Вот видите, мой дорогой друг, какие вы гигантские успехи делаете в изучении испанского языка! — не уставал хвалить Павла его репетитор, — а помните, что вы сказали во время нашей первой встречи? Забыли? А я вам, мой дорогой друг, напомню: «Старого учить, что мёртвого лечить! У вас, Павлик, проснулись способности! Я их разбудил, а вы их заставили работать, благодаря вашей колоссальной силе воли.
Орлов выбрал из газет несколько очень заманчивых объявлений о продаже огромных земельных участков в зоне, прилегавшей к городу Консепсьон. Павел написал об этом Виктору в очередном письме, а также решил, в начале августа, поехать туда, чтобы увидеть всё своими глазами.
Утром 17 июля Орлов проснулся от шума беспорядочных выстрелов и людских криков. Оказалось, что парагвайцы в результате молниеносной атаки выбили боливийцев из фортина Карлос Антонио Лопес. Толпы народы вышли на улицы, чтобы отпраздновать это грандиозное событие. Так как многие парагвайцы имели личное оружие, то они старались продемонстрировать свою радость, стреляя из него в воздух.
— Прав был Лев Оранжереев, когда сказал в ресторане, что надо ожидать репрессалий со стороны Парагвая, — вспомнил Павел.
С этого дня драматические события в Северном Чако стали развиваться с невероятной быстротой. 27 июля боливийцы захватили фортин Корралес. 28 июля после непродолжительной обороны пал парагвайский фортин Толедо. 31 июля боливийцами был захвачен фортин Бокерон.
На улицах Асунсьона горели костры, люди били в барабаны, стреляли… Студенты предлагали немедленно создать народное ополчение для защиты Родины… В адрес президента и правительства посылалась нецензурная брань… Многие магазины и рестораны закрылись из-за опасения вспышки народных волнений…
Павел проснулся от звенящей тишины. Выйдя из дому, он увидел, что улицы были пусты. О недавних массовых протестах напоминали только лишь кучи мусора и ещё теплившийся жар в сгоревших кострах. Орлов медленно шёл по проспекту Колумбия в надежде найти открытый ресторан и позавтракать… И вдруг… Тишина взорвалась звонкими криками босоногих мальчишек, продававших газеты.
— Президент Гужжари объявил всеобщую мобилизацию!!! Президент Гужжари подписал декрет о мобилизации всех мужчин в возрасте от 18 до 50 лет! Читайте в газетах адреса мобилизационных пунктов! Все в армию! Всеобщая мобилизация!!! Всеобщая мобилизация!!!
Не дождавшись Григора, Павел, после обеда, сам вышел на прогулку. По городским улицам нельзя было пройти. Десятки тысяч людей собрались в центре Асунсьона:
— Теперь мы покажем «болис», что такое война против нас! — кричал в жестяной рупор неряшливо одетый юноша.
— Мы покажем, покажем!!! — вторила за ним толпа.
Били барабаны… Какой-то старик, лет семидесяти, пританцовывая босыми мозолистыми ступнями по брусчатке, пытался выстрелить в воздух из древнего кремнёвого ружья. Рядом с ним группа подростков раздирала в клочья боливийский флаг.
— Все на мобилизационные пункты! — послышался голос с другой стороны улицы.
Это был невысокий мужчина, одетый в военную форму с жестяным рупором в руках.
— На мобилизационные пункты! На мобилизационные пункты!!! — заревела толпа. — Да здравствует Парагвай! Смерть Боливии! Да здравствует Парагвай!!!
Григор появился только к вечеру. Выглядел он растерянным и очень озабоченным.
— Вы, Павлик, выходили сегодня в город?
— Да, конечно.
— Видели, что делается на улицах?
— Да.
— Думаю, мой дорогой друг, что нам надо бы сейчас совершить прогулку.
Они шли по улицам Асунсьона. Возле дверей мобилизационных пунктов стояли длинные очереди мужчин разных возрастов. Он курили самодельные сигары огромных размеров и чём-то оживлённо беседовали.
— Давайте спустимся к реке! — предложил Григор.
На столичной пристани стоял хаос. Огромные толпы, в основном хорошо одетых молодых мужчин, с баулами и чемоданами старались попасть на пассажирский пароход. Периодически вспыхивали ссоры из-за места в очереди.
— Это куда они? — удивился Павел.
