Мчась напролом полностью

— Блять. Это совсем другое дело, когда я наблюдаю за тобой вот так. — Финн поворачивает игрушку, чтобы засунуть ее поглубже в мой рот, и на глаза наворачиваются слезы. — Хватит. Ты собираешься заставить меня кончить, а сама даже не прикасаешься ко мне.

Я вытаскиваю игрушку изо рта, гордая. Он опускает фальшивый член к моей киске и берет меня за бедро, пока вводит в меня первую половину. Я стону и раздвигаю ноги шире, возбуждение окрашивает мою кожу под резкий смех Финна.

— Я позабочусь о тебе. Не волнуйся. — Он вводит в меня всю игрушку, и я задыхаюсь. Она не такая большая, как его член, но этого достаточно. — Поработай для этого, Марго. Дай мне посмотреть, как подпрыгивают твои сиськи. Вот так. Посмотри, как сильно ты этого хочешь.

Я никогда раньше не была так интимна, так лична с кем-то, и там, где я могла бы испытывать стыд, я его не испытываю.

Не чувствую ничего, кроме удовольствия, поднимающегося по позвоночнику. Ощущения усиливаются, когда он прикасается к моей шее. Надавливает на горло, и я ухмыляюсь, находясь на вершине мира.

Мои руки опускаются с ног на край стола, чтобы я могла найти импульс и сделать то, что он просит.

Комната расплывается, пока я вхожу в ритм, приносящий мне непреодолимое блаженство. Хватка на моем горле становится все крепче. Оргазм начинает проявляться, раскаленная нирвана становится все ближе и ближе с каждым движением моих бедер. С каждым его шепотом:

— Вот и все. Посмотри на себя. В следующий раз, когда мы будем вместе, я использую это в твоей заднице, пока трахаю тебя.

Это слишком много. Этого недостаточно. Это все, чего я когда-либо хотела за закрытыми дверями, следы на моем теле свидетельствуют о том, что я получила именно то, чего так отчаянно жаждала.

— Финн. — Его имя на вкус как рай, и мои движения становятся бешеными. Я близка, так близка, и никогда еще так не нуждалась в разрядке. — Я собираюсь…

— Я знаю, что собираешься. Это будет так приятно, правда? Не могу дождаться, чтобы посмотреть.

Я зажмуриваю глаза, и оргазм проносится сквозь меня, как торнадо.

— Блять.

Я задыхаюсь. Конвульсии на столе и всхлипывания, когда Финн не останавливается. Он не ослабевает, держит меня полной и набитой, пока трогает мой клитор. Трет меня по кругу и заставляет кончить снова, его смех — злой грех в глубине моей шеи.

— Грязная девчонка. Устроила беспорядок в моем кабинете. Это тоже будет нашим секретом, — говорит он, и я хнычу, когда он вытаскивает из меня игрушку. — Открой глаза, Марго, и посмотри на меня.

Мои ресницы распахиваются, и я вижу, что игрушка вся мокрая. Я жду, что он скажет мне слизать ее, но когда его собственный язык проводит по всей длине силикона от основания до кончика, я чуть не кончаю в третий раз.

— Святое дерьмо, — шепчу я. — Ты… это… — Сглатываю, в моей голове проносится миллион новых фантазий. — Это…

— Что-то, что мне нравится? — Он поворачивает игрушку и облизывает другую сторону, не сводя с меня глаз. — Обычно? Нет. С тобой? Я готов к переговорам.

— Блядь, — снова говорю я, но у меня нет времени на то, чтобы понять, как неприлично наблюдать за ним, потому что теперь все по-настоящему. Теперь он погружается в меня без всяких барьеров между нами, и я теряю рассудок.

Это даже лучше, чем было раньше. Я чувствую каждую вену, каждый гребень его члена, когда он входит в меня, снова и снова, пока не остается ни дюйма свободного пространства.

— Ты… — Финн прижимается лбом к моему, и я чувствую пот на его коже. — Такая чертовски тугая. Так чертовски идеальна. Святое дерьмо. Я больше никогда не буду трахать тебя с презервативом.

— Я думала, ты сказал, что не собираешься быть милым? — дразнюсь, но эти слова звучат так, будто это мой последний вздох. Как будто я больше никогда не смогу ничего сказать, потому что он встает на носочки и дергает бедрами, входя глубже, чем когда-либо. — Вот так. Это то, чего я хочу.

Интенсивность его толчков просто невообразима. То, как он перемещает руку обратно к моему горлу, вызывает головокружение. Это грубо. Это грязно. Это громко.

Я опрокидываю банку с ручками, когда он берет в рот мой сосок.

Почти кричу, пока он оттаскивает меня на край стола и находит новый угол. Выкрикиваю его имя, когда он полностью выходит из меня, а затем снова входит, его острые ногти оставляют розовые рубцы на моих ногах.

Последние связные мысли проносятся над комнатой и вылетают в окно, но одна остается: Я могла бы делать это каждый день и быть счастливой. Это могло бы стать моей жизнью, и я была бы чертовски довольна.

Да, все дело в сексе, но еще больше в том, как он успокаивает боль после него. То, как Финн переходит от покусывания моего соска к его нежному ласканию. Он держит меня изо всех сил, чтобы я не упала, чтобы мне не было больно, и смотрит на меня так, будто я самая дорогая вещь на свете.