Хэсситай шагнул на канат с привычной сноровкой – если и не канатоходцем, то уж Ночной Тенью он был и оставался, нравилось ему это или нет. Байхин, затаив дыхание, смотрел, как уверенно Хэсситай ступает по канату… Вот уже меньше половины осталось… Вот сейчас он достигнет окна, обернется и взмахнет рукой, приглашая Байхина следовать за ним…
И тут канат растянулся почти до самой земли, словно тягучая нить клейкого вара (не может быть, промелькнуло в голове у Байхина, не может быть…), спружинил и вышвырнул Хэсситая вверх. Только немыслимая удача позволила Хэсситаю уцепиться в полете за ветку и не упасть и не вывернуть руку из плеча – и даже не столкнуть вниз ошеломленного Байхина.
– Что это было? – сорванным фальцетом спросил Байхин.
Хэсситай вместо ответа подергал пару раз канат – ничего необычного, веревка как веревка – и осторожно оперся на него рукой. Канат снова провис – и вновь принял нормальный вид, едва только Хэсситай отнял руку.
– Ах так, – пробормотал киэн и попробовал было продвинуться вперед по ветке. Два-три шага ему удалось сделать… а потом он почему-то остановился – и только мускулы его вздулись буграми, будто силясь преодолеть невидимые оковы.
Лицо Хэсситая исказилось от напряжения, пот тек с него ручьями, воздух с надсадным сиплым присвистом мерно выталкивался сквозь побледневшие губы.
– Прости, что втравил тебя в эту историю, – сказал внезапно Хэсситай.
– Что случилось? – невольно вскрикнул Байхин.
– Я не могу, – ответил ему Хэсситай тем ровным и чуточку высокомерным тоном, каким говорят иной раз тяжело раненные в минуты невыносимой боли вместо того, чтобы орать и выть. – Я не могу проникнуть внутрь! Меня эта штука не пускает. Я ведь маг все-таки… и он тоже… и его силы вполне хватает, чтоб удерживать меня, – он-то в своем месте средоточия! Мне до него нипочем не добраться…
Невдалеке уже послышался лязг и торопливый топот.
– Тогда сиди здесь и отбивайся. – Байхин перелез на другую ветку и оказался почти рядом с канатом.
– Не смей! – вскинулся Хэсситай. – Слышишь?
– Не слышу, – отрезал Байхин. – Это ты у нас маг, а я и вовсе дурак. – И с этими словами он ступил на канат.
Хэсситай шепотом выругался ему вослед, но попытки помешать не сделал: он уже не мог удержать Байхина – только столкнуть… пусть уж лучше идет.
А шел Байхин хорошо – быстро и спокойно.
Хэсситай совсем уж было изладился издать вздох облегчения… но тут канат лопнул у Байхина прямо под ногами – лопнул в том самом месте, где незримая магическая преграда окружала замок, не позволяя Хэсситаю приблизиться.
Байхин, однако, оказался настороже, будто чего-то в этом роде и ожидал. Он скользком упал вдоль каната, перехватил руками оборванный конец, перегнулся пополам, выставив ноги вперед, да так и въехал пятками в окно, высадив с треском и грохотом оконную раму вместе с решеткой.
Внутренний дворец встретил его влажной затхлой тишиной, густой и вязкой. Казалось, недавний грохот ничем не потревожил ее. Байхин осторожно разжмурился и только тогда понял, что прыгал через запертое окно, плотно закрыв глаза. Он потряс головой, словно мокрая собачонка, приходя постепенно в себя, и медленно огляделся по сторонам.
Ничего особенного, дворец как дворец. Вот только пыльный какой-то, что ли… нет, даже и не пыльный… словно мутью подернутый. Не только краски, но и звуки тоже мутные, неотчетливые, как бы припорошенные невидимой пылью. Скучно здесь живется, невпопад подумалось Байхину. Снаружи вечное лето – а здесь все тусклое, выцветшее, словно помороженное… а ну его совсем! Байхин вновь решительно тряхнул головой и поднялся.
