Ночной дождь был Байхину не в диковинку. Знатный потомственный воин, потомок знатной семьи потомственных воинов должен уметь проделать любой путь в любых условиях. Байхину случалось командовать отрядами своих вассалов и проходить с ними вместе без отдыха и сна по самой трудной дороге, да еще в полном боевом вооружении, по нескольку дней – бывало, что и под проливным дождем. Так ведь одно дело – скакать верхом или даже идти пешком, но во главе целого отряда, когда ты у всех на виду и надо пример выдержки подавать, и боевой дух поддерживать, и о людях своих позаботиться. И совсем другое дело – брести в полном одиночестве вослед за человеком, который тебя и знать не желает. Ни услышать от кого доброе слово, ни самому перемолвиться. Будто исчез весь мир, смыло его куда-то этим невидимым дождем, и остался ты и вправду один на целом свете, а там, впереди, в рваных отсветах молний, и не человек даже, а призрак, морок, гонишься ты за собственным одиночеством, только вот догнать никак не можешь…
Ну, это еще как сказать. Морок там или не морок, а удрать вам, учитель, никто не позволит. Все едино догоню. А не догоню сейчас, так после разыщу. Никуда вам от меня не деться.
Вязкая дорога хватала за щиколотки, недовольно елозила, ускользала из-под ног, шумно чавкала и причмокивала, словно собиралась съесть подметки, а покуда всего лишь предвкушала их, как изысканное и давно желанное лакомство. Внезапно Байхину за шиворот свалилась такая тяжелая и крупная дождевая капля, что он вскрикнул: на какое-то мгновение ему показалось, что под кафтан впрыгнула лягушка. Мгновением спустя он с облегчением перевел дух: лягушки, конечно, мокрые и холодные, но они не растекаются по коже, а сосредоточенно прыгают по спине до полного изнеможения. Да и какая лягушка может подскочить так высоко? Вот если бы она с дерева свалилась… только откуда могут взяться деревья вдоль проселочной дороги, когда она отродясь по лугам петляет и возле обочины даже кустарник не растет?
Тут-то Байхин на полном ходу и врезался в дерево. Погладил, что называется, левым ухом его мокрый шершавый ствол. Ласково так погладил, аж самому взвыть в пору. Выть Байхин, конечно, не стал. Воину по такому пустячному случаю вой подымать непристойно. Да и вообще лучше помалкивать. Это же догадаться надо – деревья ушами чесать. Срамотища. Так что Байхин покрепче прикусил губу, чтобы не заверещать ненароком, вытянул перед собой руки и ощупал, что же там впереди. Деревья. Странно.
Оказывается, Байхин в погоне за Хэсситаем и не приметил, как свернул на маленькую боковую дорогу, ведущую к опушке леса. И ведь давно уже свернул. Вот только не припоминается никак, когда же именно – до последней по счету молнии или после? Если до молнии, то свернул он сюда следом за Хэсситаем, а вот если после… вполне может оказаться, что Хэсситая он упустил. Тогда и вовсе дело скверное. После этой неприметной развилки большая дорога разветвляется еще несколько раз. Попробуй догадайся, по которой из них направился Хэсситай… да и недалеко Байхин по такому дождю уковыляет. А Хэсситай до утра может еще невесть сколько отмахать.
Но тут поодаль тускло выблеснул желтоватый огонек, и Байхин мигом приободрился. Придорожные шалаши, а то и землянки, выстроенные для таких, как он, заплутавших путников, чтобы было где переждать застигшую непогоду, в здешних краях дело обычное. И если только Хэсситай не дурак – а он не дурак, – то шел он никак уж не наобум и на волю случая не полагался. И про землянку эту он уж точно знал, да не просто знал – ее-то он и искал. А кроме того, сейчас в такой земляночке попросту некому быть, кроме Хэсситая. Кто же под таким дождем в лес потащится? Еще на рассвете в воздухе носилась липкая морось, поздним утром запокапывало посильней, а к полудню не только не распогодилось – дождь разгулялся вовсю. Нет, не лесник и не охотник затеплил огонь в лесном укрытии. Охотники в такую погоду по домам сидят да луки свои со стрелами поплотней укутывают, чтоб не отсырели. В землянке – Хэсситай, и никто другой.
Байхин смахнул с кончика носа водяную каплю и двинулся на огонек.
На землянку он выбрел безошибочно. В землянке действительно обретался Хэсситай. При виде Байхина он метнул на него хмурый взгляд дернул губами, но ничего не сказал.
