Ари подобрался поближе к лошади, вытащил из рукава колючку и быстрым движением вогнал ее коняге возле хвоста. Лошадь взбрыкнула и понеслась во весь опор. Лавочка стронулась с места следом за телегой, и апельсины полетели навстречу веерам. Владелец лавочки, внезапно обнаружившей недюжинную прыть, орал как резаный и хватался изнутри то за дверь, то за подоконник, словно надеясь таким образом остановить ее. Какое там! Лавочку даже лотки не остановили – она сшибала их, разворачивала, зацепляла и волокла за собой: могучая откормленная лошадь резво неслась вперед, таща за собой и телегу, и лавку, и лотки, покуда тележная ось не отлетела под непосильной тяжестью. Лавочка с грохотом улеглась набок, и хозяин апельсинов скатился с телеги прямо в ее распахнутую дверь.
– Твоя лошадь! – надсаживался торговец веерами. – Твоя проклятая лошадь украла мою лавку!
– Это твоя проклятая лавка украла мою лошадь! – вопил продавец апельсинов.
Возможно, лавка и не была повинна в конокрадстве, но лошадь уже исчезла из виду. Ее дальнейший путь можно было проследить разве что по воплям и грохоту в той части рынка, куда она направила свой бег. Кое-кто устремился вдогонку, более здравомыслящие предпочли удрать в противоположную сторону… но господина начальника тюремной охраны не было ни среди тех, ни среди других. Едва только началась суматоха, едва даже сам господин начальник изволил обернуться на крики, как Ари подскочил к нему и отжал сонную артеию.
Господин начальник обмяк. Ари сноровисто затащил его в пустой фургончик с сеном, куда никто до окончания торгового дня заглядывать не станет, раздел пленника до нитки, заткнул ему рот его собственными подштанниками, порвав их на тряпочки, и связал крепко-накрепко. Господин начальник пришел было в себя и свирепо вытаращился на Ари, но его яростный взгляд поверх подштанников желаемого впечатления не произвел: Ари попросту оглушил свою жертву несильным, но точно рассчитанным ударом. После чего он натянул на себя облачение пленника и быстро наложил грим на лицо, поглядывая то в маленькое зеркальце, то на прикорнувшего в углу лавки начальника. К тому моменту, когда до слуха Ари донеслись взаимные обвинения невинно пострадавших, он вышел из лавки и удалился неторопливой размеренной поступью господина начальника тюремного караула – человека с настолько устоявшимися привычками, что он им даже по такому случаю не изменит, даже на самую малость не ускорит шага. Спешить некуда: в ближайшие несколько часов господина начальника навряд ли найдут, а если он и сумеет освободиться сам… не побежит же он голышом во дворец! Покуда он найдет, во что одеться… короче говоря, времени у Ари полным-полно.
Однако Ари недооценил своего противника. Господин начальник тюремного караула был человеком прямо-таки титанического чувства долга.
Не успел Ари проделать и полпути до дворца, как слух его был смущен некими странными звуками. Ари обернулся – и остолбенел.
По одной из главных улиц столицы, бешено сверкая пятками, мчался во всю прыть совершенно голый начальник тюремного караула. За самой выпуклой частью его тела, словно за путеводной звездой, стараясь не потерять ее из виду, неслись воины городской стражи. Странные звуки, привлекшие внимание Ари, производили случайные прохожие, которым посчастливилось узреть эту необычную процессию.
– Ишь ты, как заголился! – восторженно произнес уличный мальчишка и пронзительно свистнул в знак восхищения.
Изловить господина начальника удалось не сразу: голышом бежать все-таки легче, нежели в полном вооружении, притом же бесштанного начальника подстегивала дикая, ни с чем не сравнимая ярость. Именно эта ярость и помешала ему внятно объяснить, кто он такой и что произошло, когда его наконец схватили. Он отбивался, рычал, вращал глазами и пускал пузыри – а стражники тем временем связали его и сунули в мешок, спешно позаимствованный у проходящего мимо разносчика. Когда дерзостные телеса сокрылись под грубой тканью, так что снаружи торчала только голова, господин начальник с трудом обрел дар речи.
– Вы еще за это ответите! – орал он. – Я – начальник тюремного караула! Вы помешали мне исполнить свой долг! Вы еще за это ответите!
– Ответим, ответим, а как же, – с ухмылкой процедил начальник патруля. – Несите эту обезьяну голозадую в караулку.
