– Можно подумать, – в тон ему подхватил Хэсситай, – что и я собственными ушами не слышал, как вы в той же допросной камере выдавали меня и мальчиков со всеми потрохами.
Хэйтан в ответ даже вскрикнуть не смог – дыхание стеснилось, внезапная дурнота подступила к горлу.
– Понравилось вам говорящее зеркало? – Мнимое бесстрастие покинуло Хэсситая, глаза его пылали гневом. – Я в него тоже заглядывал… только я в этот морок не поверил!
Голова его откинулась назад, губы дернулись в злой улыбке.
– Я не поверил, слышите? – Он уже почти кричал. – Ни вот на столечко не поверил! А вы… вы – поверили!
Нет… быть того не может… нет!
– Мне и в голову не могло прийти, что вы предатель! А еще меньше – что вы назовете предателем меня. Да меня просто-напросто сдали… и все же я был верен и клану, и вам даже в мыслях… а вы меня предали…
Эти слова повергли Хэйтана в остолбенение. О каком предательстве речь, если сам Хэсситай только что говорил, что услышанное им – всего лишь морок?
– Вы знали меня, вы столько лет были моим наставником… и все же так легко поверили в мою неверность!
Хэсситай остановился и перевел дух, засматривая Хэйтану в лицо, словно умоляя возразить, сказать, что Хэйтану нелегко было поверить, что не сразу, не вдруг усомнился он в ученике… а Хэйтан смятенно молчал, не зная, что и ответить на эту лихорадочную бессловесную мольбу.
– Вы не выбалтывали моих тайн, – со жгучей горечью произнес Хэсситай. – Но как наставник вы меня предали.
Он отступил на шаг и начал медленно развязывать пояс. Потрясенный Хэйтан смотрел, как Хэсситай зачем-то снимает пояс и вешает его на калитку.
– Я не хочу. – Голос Хэсситая внезапно сделался тихим, словно силы разом покинули его и говорить громче ему невмочь, – но в ушах Хэйтана этот голос отдавался пострашней звенящего гневом крика. – Я больше не хочу…
Он сдернул с себя хайю и швырнул его на снег.
– Говорят, что связь детей и родителей – на одно перерождение, – негромко и зло произнес Хэсситай, – связь господина с вассалом – на три, а связь ученика и учителя – на все воплощения…
Он шагнул навстречу Хэйтану и оказался совсем рядом с ним, почти вплотную.
– Я не хочу больше видеть вас ни в одном воплощении, – выдохнул он. – Мне даже думать мерзко, что я в другой жизни окажусь вашим учеником. Вы ведь за моей головой пришли? Так снимите ее, и покончим с этим. Возьмите мою голову – и разорвите эту связь! – Голос его сделался от гневного исступления совсем тихим. – Сделайте то, зачем пришли. После того, как вы меня предали, вам это будет совсем нетрудно! – И хрипло, сорванно добавил: – Возьми мою голову и убирайся вон!
Хэйтан вскинул голову, посмотрел на оцепеневшего от ярости Хэсситая, безмолвно развернулся и побрел прочь.
Хэсситай смотрел ему вслед невидящим взглядом. И продолжал смотреть, когда Хэйтан скрылся с глаз долой. Рубашка на плечах уже изрядно отсырела, крохотные снежинки сыпались за шиворот… Хэсситай не замечал ничего. Он стоял, привалясь к ограде; пальцы его намертво вцепились в штакетину. Мерзлое дерево слегка оттаяло под его руками, и из-под них, словно слезы из-под век, засочились наружу капли воды. Хорошо быть забором – он хотя бы плакать может. А Хэсситай и на это не способен. Пусто у него внутри. Гнев его угас – и сам он словно дотла выгорел. Только и осталось ему, что стоять у ограды, смотреть в никуда и слушать ничто…
И тут внезапно пустота раскололась на части. До слуха Хэсситая донесся звук, который он не спутал бы ни с чем и никогда. Где-то там, внизу, у подножия холма, шел бой.
– Мастер! – вскрикнул Хэсситай и опрометью бросился вниз по склону.
* * *
