Сипхис Ужасный снова царствовал в Дзу. Время Эуроса прошло. Вновь настало время крови. Такова судьба, и тут уж ничего не изменишь.
А колонны легионеров миновали Эрошакан и вскоре исчезли вдали, шагая через провинцию Квэ на запад, по дороге в Селпелангум.
Незадолго до наступления сумерек прискакал посыльный от генерала Гектора.
Некий капитан Кесептон привез срочный пакет генералу Пэксону.
— Господин генерал, — на словах сообщил капитан, — генерал Гектор очень сожалеет, но не могли бы вы продолжать марш и ночью? Вы должны подойти не позже полудня завтрашнего дня. Иначе будет поздно.
Пэксон вскрыл пакет и прочитал письмо. Оно в точности подтверждало слова капитана. Генерала Пэксона не больно-то порадовал такой оборот событий. Много проку будет от его легиона во время сражения, если солдатам придется маршировать всю ночь напролет.
Генерал Гектор предлагал устраивать привалы каждые четыре часа — давать солдатам немного отдохнуть, перекусить и, быть может, поддержать боевой дух глотком-другим виски.
А еще капитан Кесептон предупредил, что впереди легиону могут встретиться отряды мародерствующих сипхистов.
Пэксон дал команду не прекращать движения. На вершинах пирамид уже зажигали костры — красные, казавшиеся зловещими огни в слишком стремительно густевшей мгле.
Под громадной желтой луной они шли сквозь ночь, полную пьянящих ароматов магнолии и цветущего миндаля. Горели факелы, гремели походные барабаны.
Каждые четыре часа легион останавливался перекусить и промочить горло горячим келутом. Пэксон прекрасно понимал, как важны для людей и еда, и питье.
Двадцать минут отдыха — и вновь рокотали барабаны, и, сжимая зубы, солдаты устремлялись в путь.
Надо было дойти, и они не сомневались, что дойдут. Никто не скажет, что Второй марнерийский не сделал псе, что только мог. Вздымалась пыль, и охрипшие глотки снова заводили «Кенорскую песню», «Лонлилли Ла Лу» и «Воины и менестрели».
Но вот наконец небо на востоке порозовело. Громогласное петушиное кукареканье на сотнях крестьянских дворов в округе возвестило наступление утра.
Крестьяне, С рассветом вышедшие на свои поля, с безграничным удивлением обнаруживали марширующий мимо них легион.
Ноги у Базила буквально горели, а у старины Чек-тора они уже даже начали воспаляться. На каждой остановке Моно усердно обрабатывал их специальной мазью.
Но все драконы на свете не беспокоили сейчас Релкина так, как Пурпурно-Зеленый.
Базилу не впервой были долгие марши. Да и весил он почти в два раза меньше своего дикого сородича. Пурпурно-Зеленый же никогда никуда не ходил — зачем это крылатому дракону? Но Релкин предвидел эту ситуацию. Не зря он перед походом заказал огромные сандалии. Сандалии, от которых тогда Пурпурно-Зеленый с презрением воротил нос.
Теперь же ступни дикого дракона покрылись волдырями. Холодным шербетом Релкин остудил раны, потом смазал их мазью из меда и черной патоки — только заражения не хватало.
Небрежно, словно в этом не было ничего особенного, он снова поднял вопрос о сандалиях.
Пурпурно-Зеленый так поглядел на юношу, что Релкин уже представил себя пережевываемым в огромной зубастой пасти.
— Так вот как вы делаете из драконов рабов? — внезапно фыркнул Пурпурно-Зеленый. — Вы всегда предлагаете им свою помощь. Все что угодно, лишь бы они за вас сражались.
— Мы тоже сражаемся за наших драконов. Пурпурно-Зеленый презрительно фыркнул:
— Неси свои сандалии. Я привык летать, а не ползать. Мои ноги слишком сильно болят.
— Я все понимаю, — пробормотал Релкин, прекрасно сознавая, как нелегко дракону было поступиться своей гордостью. — Я сейчас…
Отпросившись у Хэтлина, он опрометью бросился в обоз, где вместе с припасами Стодевятого ехала и пара тщательно упакованных, огромного размера сандалий. Вернувшись, юноша осторожно надел их на драконьи лапы, аккуратно завязал отороченные заячьим мехом, чтобы не терли, ремешки. Сандалии сандалиями, но поработать шербетом и мазью еще придется.
Затем Релкин побежал к бочке за водой. Там как раз наливал себе кружку какой-то всадник. Релкин его не узнал и с удивлением обернулся, почувствовав похлопывание по плечу. Перед ним стоял капитан с красными нашивками на рукаве знак принадлежности к штабу.
— Значит, теперь, когда тебе дали Звезду Легиона, ты больше не узнаешь старых друзей? — с улыбкой спросил капитан Кесептон.
Релкин никак не ожидал увидеть своего друга и мужа Лагдален здесь, посреди Урдха, возле бочки с водой.
— Мне следовало бы догадаться, — сказал Кесептон, обнимая юношу, — что вас с Базилом за уши не оттянешь от хорошей драки. Кто-кто, а уж вы-то не могли не напроситься в этот поход.
— Да у нас и выбора-то не было, — пожал плечами Релкин. — Но к бою готовы.
Слушай, а что они собой представляют?
— Кто? Враги, что ли? Релкин кивнул.
— Их ужасно много, и жизнь они ни в грош не ставят. Я видел здесь столько всякого ужаса, что на всю жизнь хватит.
Капитан выглядел действительно потрясенным, и Релкину стало не по себе.
— По слухам, они задавят нас численностью. Их якобы куда больше, чем нас.
А императорская армия ни на что не способна.
