— Капитан Стрин! Вы что, мне не доверяете? Можете не сомневаться, я не стану красть у вас вашу монету. Кроме того, все это ради победы над врагом!
Ради нашего общего дела!
— Конечно, конечно, и я могу только гордиться вашим бескорыстным служением нашему делу. Но если бы ради этого самого дела я каждый раз брал риеры, то очень скоро лишился бы корабля. Мы должны получать прибыль, а для этого я должен доставить груз в Талион как можно быстрее.
— Капитан, я буквально шокирован вашим столь непатриотичным отношением.
Видимо, во всем виноваты долгие месяцы, проводимые вами в море. Знаете что, я дам вам половину, пять серебряных монет, а вторую половину вы получите у Рувата.
Внеся необходимые изменения в письмо Рувату, Глэйвс распрощался с капитаном.
Потом налил себе еще немного вина. Молча поднял тост за свое блестящее будущее. Всего несколько дней, и он поднимется на борт плывущего домой судна.
Портеус Глэйвс осушил стакан и весело засмеялся.
У ворот амфитеатра Релкин и Миренсва отпустили рикш, заплатив им две медные монетки. По просьбе юноши часовые связались с офицером штаба генерала Гектора, капитаном Кесептоном.
Капитан появился буквально через пару минут. Он выглядел запыхавшимся.
— В чем дело? Мне не до шуток.
Релкин быстро объяснил ситуацию. Выслушав, Кесептон распорядился отвести девушку к погодной ведьме, а Релкину велел вернуться в свой полк.
— Ты и все остальные будете наказаны. Но сейчас у нас есть более серьезные проблемы.
— Все остальные? — спросил Релкин, делая вид, будто ничего не знает.
— Свейн и компания. У них хватило ума спутать жреца Эуроса с сутенером. В общем, жреца оскорбило, что какие-то там нахальные сопливые чужеземцы ищут проституток именно в его районе. Вот он и организовал для них хорошую трепку.
Их вывалили из телеги, в которой возят навоз, прямо у самых наших ворот.
Релкин даже присвистнул. Значит, он оказался прав. В некотором роде.
А в лагере царила странная суматоха.
— Что случилось?
— Пока ты там спасал свою прекрасную даму, — нахмурился Кесептон, — кто-то отравил генерала Гектора, майора Бриза и нескольких врачей. Яд, насколько мне известно, был в вине, которое им подали на обед.
— Как же так?!
— Мы были слишком доверчивы. Ни о чем не думая, принимали от местных жителей и еду, и питье. Рано или поздно что-то подобное должно было случиться.
У врага но всему Урдху свои люди. А уж подсунуть бутылку мог вообще кто угодно.
Ошеломленный случившимся, Релкин вернулся в свой Стодевятый драконий. Его подопечные крепко спали, но солдатам было не до сна. Хэтлин тут же записал Релкина в наряд на завтрак.
Свейн и другие мальчишки-дракониры сидели у костра, поедая горячий суп. Их украшали повязки и многочисленные синяки.
— Ты был прав, Релкин, — сказал Шим, которому подручные жреца сломали нос.
— Мы пошли не с тем, с кем следовало бы. А что вышло у тебя?
Релкину не хотелось глупо хвастаться. Его друг Моно сидел с заплывшими, почерневшими глазами. На лбу и на щеках его запеклась кровь — похоже, его волочили лицом по камням. Свейн уткнул нос в свою миску с супом. Голова у него была забинтована.
Солли Готиндер, ухаживающий за медношкурым Рол-дом и не принимавший участия в этой злосчастной самоволке, разливал суп.
— И все-таки, — настаивал он, передавая Релкину миску, — как у тебя прошло?
Релкин попробовал суп. Горячий и соленый.
— Не совсем так, как я ожидал, — достаточно правдиво сказал он. Солли хмыкнул:
— По крайней мере, тебя не отбили, словно котлету.
— Ну, кому суждено быть повешенным… А так мы все сами выбираем себе дорогу.
— Это точно. И теперь ты выбрал идти утром в наряд. По-моему, тебе лучше пока не высовываться.
— Слушай, я слышал, что генерала Гектора отравили. В чем там дело?
— Как раз сейчас ищут, кто мог это сделать, — ответил Солли. — Но мы столько напринимали подарков от местных, что вряд ли удастся узнать что-нибудь конкретное. Кроме того, я слышал, будто генерал выпил всего полстакана вина. Он без сознания, но, во всяком случае, еще жив. А вот майор Бриз умер. И один из лекарей тоже.
— Значит, теперь командовать будет старина Пэк?
— Вроде так, только с кадейнцами, как всегда, проблемы. Они хотят генерала Пикила. Релкин даже застонал.
— Пикил полагает, что если кадейнский легион Первый, так его командир и должен сменить Гектора. Да Пэксон генералом уже десять лет, а этого Пикила повысили только в начале этого похода.
— Эти проклятые кадейнцы вечно думают, будто они пуп земли.
Релкин мрачно дохлебал свой суп, а потом завалился спать. Он даже и не заметил, что знамя, захваченное им с Базилом, исчезло.
Тем временем генерал Пэксон лицом к лицу столкнулся с совершенно невыносимой ситуацией. Со всех точек зрения, сменить генерала Гектора должен был именно Пэксон, но выскочка Пикил ничего не желал слушать. Кадейнец считал, что, несмотря на опыт и срок службы, командовать легионами должен именно он.
Это было неслыханно. Это в корне противоречило положениям воинского устава.
Это, наконец, было просто оскорбительно. Да Пэксон воевал, когда Пикил еще под стол пешком ходил.
