Роджерс ползал по земле и быстро подбирал монеты.
– Все до единой собирать не имеет смысла. Кстати, скажите мне такую вещь: это все, что вы нашли?
– А что?
– Тут только серебро. Из-за него и не стоило стольким рисковать. Красная цена этому сундуку тысяч пять-шесть. А ведь вам еще придется делиться со мной. Это вся казна Бандулы?
– Я не знаю, – сказал Роджерс, – я выкопал этот сундук.
– А что говорится в дневнике? У вас плохая память.
– Там... там – сундуки.
– Вот-вот. Конечно, жалованье платили серебром, но вряд ли в сундуках было только серебро. Где вы его выкопали?
– В развалинах Дома трех разбойников.
– Как раз подходящее место, чтобы запрятать туда наших юных соперников. Этот дом?
– Да, он.
– Вот что, тащите пока сундук к машине, а я перенесу детей и покопаюсь еще немного.
– Сундук тяжелый, – сказал Роджерс. – Хотя конечно, конечно...
– Правильно, вы правы. Сундук вам тащить несподручно. Как я не догадался сразу, что вам тут же придет в голову мысль удрать отсюда и оставить меня одного? Но вы забыли, что ваш сын тоже здесь и, кроме того, вам без меня отсюда не выбраться. Могу вас обрадовать, – какой-то негодяй проколол шины вашему «Моррису» и то же самое сделал и с джипом.
– Вы... вы оставили меня без машины?
– Не волнуйтесь, у меня очень хороший «Лендровер», и он отлично увезет и вас, и меня, и сундуки. У меня, знаете, нет никаких оснований доверять вам, любезнейший Роджерс. Ключ от зажигания тоже у меня. Так что идите, поставьте сундук на заднее сиденье моей машины и быстренько возвращайтесь назад. Нам лучше всего остаться друзьями. И пошевеливайтесь.
Роджерс с трудом приподнял сундук... и опустил его на землю.
– Не могу, – сказал он, – устал. – И на лице у него появилась робкая улыбка. – Я в самом деле не могу, я не притворяюсь.
– Бедняжка! – сказал сочувственно отец Франциск.
Он подошел к мистеру Роджерсу, наклонился, обхватил толстыми, крепкими руками сундук, поднатужился и поднял его высоко в воздух.
– Подставляйте спину, – сказал он и, когда Роджерс согнулся, опустил сундук ему на спину.
Роджерс пошатнулся, но удержал равновесие и поплелся, еле переставляя ноги, к машинам.
– А теперь вы, детки, – сказал отец Франциск.
Он одной рукой обхватил Ко Ко, другой – Бригитту и без труда понес их к черному входу в развалины.
Пока его не было, Игорь обернулся к Джонни:
– Ты молодец! Сейчас придут наши и им покажут.
– Я боюсь за папу, – сказал он. – Папу могут убить или посадить в тюрьму.
Игорь ничего не ответил. Ему совсем не было жалко мистера Роджерса с его улыбочками и разными голосами.
– Он очень несчастный, – сказал Джонни, – и я плохо поступил, оставив его.
– Вы это про кого? – спросил вернувшийся отец Франциск. – Неужели вы пожалели своего отца? Зряшное занятие. Ваш отец недостоин жалости. Он слишком любит деньги, но совсем не приспособлен к тому, чтобы иметь их много. Он жадный и неумный человек.
Говоря так, отец Франциск перенес ребят в развалины и опустил их на плиты пола. Пол был грязный, заваленный листьями, трухой и свежей землей, выброшенной из провала в середине комнаты. В развалинах было полутемно, потому что дыру в крыше давным-давно затянули лианы и в трещинах стен выросли кусты, корни которых свисали сверху, как сталагмиты в пещере. Здесь было куда прохладнее, чем снаружи.
Отец Франциск свалил ребят на пол, будто это были не люди, а мешки с картошкой. Потом осмотрелся, привыкая к полутьме, и спросил Джонни:
– Где лопата?
– Не знаю, – ответил тот.
– Нет, ты знаешь, выродок! Или помочь тебе вспомнить?
– Она в углу.
– Правильно. Вот видишь, как хорошо постараться и вспомнить. Твой папочка копал прямо посередине. Мы же потратим еще две минуты на то, чтобы посмотреть, не осталось ли здесь другого сундука. Ведь мы и так рискуем, так почему бы не рискнуть основательнее, коли уж мы ввязались, к сожалению, в эту авантюру. Вот сейчас мы копнем здесь... Да, пожалуй, здесь...
Игорь думал, вот трепач, все говорит и говорит, будто зубы заговаривает. Как бы он не убил Ко Ко.
– Ко Ко! – позвал он.
Тот не откликнулся.
– Без разговорчиков, дети! – сказал отец Франциск. – Вы еще успеете наговориться за вашу долгую и счастливую жизнь. Причем на всякий случай я прошу учесть, что это я собственноручно отнес вас в это тихое, безопасное местечко и сберег вашу жизнь, которая могла так прискорбно оборваться в руках моего неразумного друга по имени Роджерс. Он такой неуравновешенный человек! Вы просто не представляете, до чего он неуравновешенный человек.
В проеме двери показалась тонкая фигура Роджерса.
– А, вот и вы! Как только помянешь черта, он уже тут как тут, – весело сказал отец Франциск. – В углу, как я успел заметить, стоит вторая лопата, берите ее и помогите мне копать. А тем временем расскажите, чем окончилось ваше долгое путешествие.
– Все в порядке, – сказал Роджерс, тяжело дыша. – Я бы хотел отдохнуть немного, меня ноги не держат.
– У вас будет еще масса возможностей отдохнуть. И в бирманской тюрьме в Инсейне, и на том свете. А сейчас я бы настойчиво рекомендовал вам все-таки взять лопату и чуть-чуть потрудиться.
