Для этой миссии – вертолеты были тяжело вооружены: три пулемета М3 калибра 12,7 на каждом. Посадочная зона находилась в опасном районе, вертолетам предстояло садиться без поддержки, без возможности быстро сменить посадочную зону и ночью. Такие обстоятельства – требовали возможности самостоятельно зачистить посадочную зону.
Вертолеты перевалили через хребты и теперь шли на пределе – в разреженном воздухе, на полной мощности турбин.
– Два-майк.
– Доложить готовность к посадке.
Зазвучали доклады. Члены экипажа докладывали о состоянии систем, бортстрелки – о наблюдаемых ими целях или их отсутствии. Майор Соколовский начал выполнять мероприятия посадочного режима, по докладам – посадочная площадка была чистой…
– Сэр, внешняя связь, секретная передача! – резко сказал штурман.
Соколовский подключил канал…
Мать их, они вляпались…
– Фонарь два, это Фонарь один главный, как принимаешь?! – запросил Соколовский.
– Фонарь один, это Фонарь два, принимаю чисто… – ответил командир экипажа второго вертолета, майор Хардкастл иду на посадку.
– Лима, Лима, прием.
– Фонарь один, это Лима, приказываю действовать по чрезвычайному плану. Фонарь два остается в резерве.
– Лима, это Фонарь два. Фонарь один совершил посадку, мы держимся в воздухе. Вопрос – что нам делать.
– Э… Фонарь два, садитесь на точке Майами. Фонарь один, направляйтесь в основную точку, Фонарь два прикрывает резервную, как понял?
– Лима, вас понял…
Вертолет с позывным «Фонарь два» – совершил посадку на точке, обозначенной как точка Майами – промежуточной посадки и дозаправки. Справа, примерно в миле – была деревня, но в темноте ее не было видно – не горел ни один огонек. Электричества здесь – никогда не было…
Вертолет с позывным «Фонарь один» – не снижаясь, ушел к цели.
Здание было в нескольких десятках ярдов от них – странное, стоящее на отшибе, окруженное высоким забором неправильной формы. Вертолет, который должен был высадить штурмовые группы на крышу и во внутренний дворик, вместо этого упал в самом периметре объекта и еще неизвестно – были ли живы те, кто находился на его борту. Была слышна стрельба и сам факт стрельбы внутри забора – говорил о том, что хоть кто-то из штурмовых команд – остался в живых…
Высадившись, они побежали к зданию точнее – к его укрепленным воротам. Лейтенант коммандер Снейк, который был в первом вертолете – настоял на том, чтобы, несмотря на жесткие ограничения по весу снаряжения средства взрывания были у каждой группы. Сейчас это решение, утвержденное со скандалом – позволило им продолжать операцию, а не топтаться перед дверьми как идиотам…
Бейн, их сапер – приложил к дверям большой квадрат взрывного устройства, которое при подрыве передавало энергию взрыва на большую площадь и буквально вышибало ворота – а Нобл тут же приложил еще два заряда, длинных и тонких, похожих на французские багеты. Весьма неудачное кстати сравнение для зарядов пластиковой взрывчатки…
Грохнуло, просверкнуло, повалил дым и пар – центральный заряд вышибал дверь специальным гелем на основе обычной воды: испытания показали, что такое взрывное устройство равномерно распределяет энергию взрыва на большую площадь и безопасно (в плане возможного образования осколков) для штурмовой группы, которая стоит у двери…
Аллен, оказавшийся на острие атаки – первым ворвался во дворик, тут же ушел в сторону, падая на колено и прикрывая прорыв остальных. Вертолет, который упал в этом дворике, горел – но все остальное было намного лучше, чем они предполагали. Видимо, большая часть «красных» выбралась с потерпевшего катастрофу борта до того, как он вспыхнул – живыми и не покалеченными. Стена, которая отгораживала этот дворик от остального здания, преграждала путь «красным», дверь была подорвана за ней – шла стрельба.
Снейк сообразил первым.
– Золотые, за мной!
Золотые изменили направление движения, дело в том, что был еще один проход – слева, у самой стены, он вел в длинный, насквозь простреливаемый коридор, по которому могла проехать машина. Соваться туда было рискованно – но сейчас это был единственный выход.
Один из золотых приблизился к двери. Оглушительно грохнул М26 – модуль для вскрывания дверей, заряжающийся патронами двенадцатого калибра, сверкнуло дульное пламя.
– Есть!
Тяжелый удар по двери.
– Еще раз!
Новый выстрел, за ним еще один.
– Есть!
