Громыхнул пулемет – и тут же заговорил другой. Второй был нормального калибра, а первый – крупнокалиберный и по звуку – покруче Браунинга будет…
– Уходим, сэр. Не подниматься, просто отползаем…
Они сумели проползти ярдов пятьдесят – когда хлесткий выстрел вздыбил фонтан земли и кто-то крикнул по-русски:
– Стоять!
Они глянули вперед, все вместе, разом, не сговариваясь. Впереди – как минимум двести метров голяк, простреливаемое пространство. Не добежать…
Трое американских солдат медленно поднялись и подняли руки. Ни один из них – раньше не имел опыта, как сдаваться. Но иного выхода не было…
– Пиндосы… ты смотри…
Пинок едва не согнул генерала пополам – но он выстоял. На одной ненависти выстоял. Не издав ни звука, он стоял и смотрел в глаза бородатого, воняющего русского, который ударил его.
– Э, э…
К удивлению генерала МакКристалла – к ним подошел, по-видимому, один из старших в конвое. Усатый офицер с черной повязкой на голове вместо шлема – такие иногда повязывают американские спецназовцы флота, повязанная на голову черная косынка – один из их отличительных признаков. В руке офицер держал русский автомат со складным прикладом и барабанным магазином без ремня, а в глазах его – плескался черный, стылый космос.
И к еще большему удивлению генерала – русский офицер ни слова не говоря, коротко и резко сунул бородатому под ребра, да так, что тот вскрикнул от боли. Удар был неплох – генерал даже не заметил замаха.
– За что, тащ майор?!
– Уважай старших – коротко сказал офицер – пшел в машину!
Бородатый смотался… дисциплина здесь была.
– Американцы? – спросил офицер.
– Полковник Стивен Бенчли – представился полковник по-русски, с акцентом – ВВС США. На нас напали…
– Это я вижу. Здесь чо забыли?
– Мы имеем право передвигаться по этой дороге, как и вы.
Колонна с грузом давно ушла, ее нельзя было останавливать. Вероятно, эти уже не пойдут догонять… останутся в Оше, там одна из их баз. На таджикской границе – колонну примут уже таджики. На дороге остался лишь длинный, широкий, бронированный русский УАЗ с пулеметом и бронетранспортер. Бронетранспортер ушел в село, там щелкали выстрелы, и грохал крупнокалиберный. Маневренная группа разбиралась с засевшими в селе боевиками – а может, и с мирными жителями заодно. Русские – воевали намного жестче, правил ведения боя у них не было и на Кавказе по докладам правозащитников – были случаи, когда за убийство солдат вырезались целые села[57].
– Ни хрена вы не имеете. Это моя земля. А не ваша.
– Эта земля принадлежит киргизам.
Офицер презрительно усмехнулся.
– Ни хрена им не принадлежит, все до конца просрали. Мой прадед здесь порядок наводил в составе ЧОНа. И я наведу…
– Сэр, у нас нет повода для того, чтобы стрелять друг в друга – примирительно сказал Бенчли – в нас стреляют одни и те же люди.
– Да? Тогда какого хрена вы Крым кровью залили? И Черноморский флот затопили? Вас туда кто звал, с. и?
Генерал внезапно понял, что перед ними опасный психопат. Его настроение могло измениться в считанные секунды – и они будут мертвы.
Кто-то попросил бы прощения за действия своей страны. Это сейчас пропагандировали – лучше отойти в сторону, лучше попросить прощения, но не провоцировать и остаться в живых. Но не генерал спецвойск, который командовал американским ограниченным контингентом в самые тяжелые годы Долгой войны.
– Если хочешь, можешь попробовать утопить Шестой флот.
Русский уставился на него.
– Крутой, что ли?
Как и все рейнджеры – генерал готовился воевать против СССР и изучал русский язык. Но давно. И, положа руку на сердце, не слишком усердно. Поэтому – слово «крутой» он не понял, оно было употреблено в каком-то неправильном контексте. Но глаза русского – говорили куда лучше слов.
– Если слабо разобраться с Шестым флотом, – продолжил генерал, – разберись со мной. Один на один.
– Сэр, это…
– Заткнись, Стив.
– Глухарь! – крикнул русский.
От машины – подбежал вооруженный здоровяк, и русский передал ему автомат. Потом – начал снимать разгрузку, бронежилет, кобуру с пояса, ножны с ножом – и все передавал этому здоровяку. Генерал тоже скинул разгрузку – орудие у него отобрали, но разгрузку нет. Русскому на вид было меньше, чем ему, лет сорок – сорок пять. Но генерал был выше русского, по меньшей мере, на фут, вероятно тяжелее и у него были длинные руки. Он поддерживал себя в форме и, несмотря на возраст, все еще оставался опасным противником.
– Минут пять, – непонятно сказал Бенчли, но генерал отчетливо понял, что он хотел сказать.
Минут пять до вертолета. Два или три боксерских раунда против этого русского. Главное – связать его боем и дождаться…
Вот только генерал не собирался чего-то дожидаться. Или проигрывать.
