Нарекшийся Абдулом Гафуром стрельнул взглядом, полным хладной ненависти, и что-то вполголоса пробормотал, прежде чем снова уставиться себе под ноги. Сэр Мартин, довольно осклабившись, откусил хлеба с сыром и запил пищу щедрым глотком разбавленного вина. С минуту он краем глаза поглядывал на Томаса, а затем, откашлявшись, спросил:
— Сэр Томас, я давно хотел вас кое о чем спросить. Чуть ли не со дня вашего приезда.
— О чем же?
— Как насчет… э-э… обстоятельств, побудивших вас покинуть Орден в то приснопамятное время… видимо, еще за несколько лет до моего сюда прибытия?
— Вон оно что, — протянул Томас. — Что же я, интересно, могу сообщить такого, чего вы обо мне уже не знаете? Вы, верно, уже и у других рыцарей этим интересовались?
Сэр Мартин, надув щеки, чуть накренил голову.
— С некоторыми — да. Хотя, понятно, не столь уж многие находились здесь во времена вашей службы.
— Ничего. Чтобы сообщить вам подробности, хватает и их.
— Представьте себе, нет. Из них слова не вытянешь. Мне лишь сказали, что ко всему этому была причастна некая женщина, а еще что история вышла довольно скандальная, отчего на репутацию Ордена пала тень.
— В таком случае ваши сведения исчерпывающи. Больше рассказывать и не о чем. Мне кажется, сэр Мартин, у нас сейчас есть вопросы поважнее. — Томас махнул рукой в сторону моря. — Османы могут появиться в любую минуту. Вот на чем нам нужно сосредоточиться. А не на делах давно минувших дней.
Рыцарь хотел что-то ответить и приоткрыл было рот, но вместо этого, досадливо крякнув, поднялся на ноги.
— Надо оправиться. Сейчас вернусь.
Через каменистую площадку он пошагал к отхожему месту — мелкой канаве, прорытой в сотне шагов за оборонительным рвом равелина. Томас тем временем взялся догрызать жесткую голову сыра. Сидящий напротив Ричард смахнул со своей рубахи хлебные крошки и, исподтишка оглядевшись, вполголоса произнес:
— Думаю, настало время выслушать весь ваш рассказ.
— Зачем?
— Для осведомленности. При выполнении задачи мне надо быть в курсе любой возможной угрозы или же выгоды, способной повлиять на исход дела.
— И для этого тебе, видимо, впрок любые сведения, с помощью которых ты мог бы на меня как-то влиять?
— Разумеется, — невозмутимо ответил Ричард. — Мне это положено по роду занятий.
— Ну а над этичностью своих занятий ты не задумывался ни разу? Думаю, не мешало бы.
— Я служу сэру Фрэнсису, который состоит в услужении у Сесила. А оба они служат королеве и стране. Так что отсутствием этики меня не попрекнуть. И для выполнения задачи я не остановлюсь ни перед чем.
— Да брось ты, Ричард. В самом деле. Ты ведь не такой железный человек, за которого себя выдаешь. Тебя хорошо подготовили, только вот бесчувственность к другим выработали в тебе недостаточно. Я это отчетливо разглядел в той стычке на галере. А уж с каким состраданием ты размышлял об участи того невольника… — Томас, подавшись, дружески похлопал своего оруженосца по груди. — У тебя есть сердце. Не пытайся намеренно отучить его от этой живительной пищи. Иначе перестанешь быть человеком и станешь просто орудием. Опять же, в чьих-то руках.
Ричард глянул в сторону отхожей канавы, где сейчас на корточки усаживался сэр Мартин.
— Расскажите мне, что именно тогда произошло, — настойчиво попросил эсквайр. — Пока он не вернулся.
— А если я откажусь?
— Тогда, в конечном счете, может сорваться задание.
— Ну а если мне до этого нет дела?
Ричард проницательно улыбнулся.
— А вот этому позвольте не поверить. Я ведь тоже, знаете ли, умею вчитываться в людские сердца. Если мы провалим задание, пострадают многие. А этого, сэр Томас, не потерпит ваша совесть, о которой вы так любите порассуждать. Так что откройте мне то, чего я от вас добиваюсь.
Последовала напряженная пауза, на протяжении которой Томас сидел, задумчиво склонив голову. Скрывать, в сущности, особо было нечего, а тонкие подробности, если приложить старания, пытливый ум молодого человека выяснит и так. И Томас, упорядочив воспоминания, приступил:
