– Да будет так, – произнес Великий магистр. – У нас все готово. Я уже вызвал священника и самолично засвидетельствую церемонию в присутствии оруженосца сэра Томаса. Прискорбно лишь то, сколь скоро вы овдовеете после того, как будете наречены его женой.
Мария, судорожно глотнув, гордо подняла голову.
– Не знаю для себя чести и счастья большего, чем быть женой сэра Томаса. Ведите меня к нему.
Через час церемония была завершена. Баррет умиротворенно откинулся на валик, а по бокам от него, взяв с обеих сторон за руки, сидели жена и сын. Волосы Томаса липли к голове, на бледной коже и язвинах ожогов выступал пот. Его знобило, и чувствовалось, что силы неуклонно уходят. Лишь боль в животе позволяла сохранять связность мысли. Чувствовалось, что времени остается все меньше, и от этого разбирала гневливая досада; но тут вспомнилось, что рядом сидит сын, а значит, свою жизнь он, Томас, прожил не зря.
– Справедливо, – прошептал он, кивнув. – Судьба моя справедлива.
Повернув голову к Ричарду, он облизнул сухие губы. Говорить удавалось с большим усилием, при этом голос звучал как чужой, тонкий и дребезжащий от немощи.
– Сын. Поклянись, что будешь заботиться о своей матери. Жизнь ее была такой нелегкой. Поклянись мне, что будешь заботиться о Марии.
– Клянусь, отец.
– Я горжусь тобой, – вымолвил Томас с улыбкой. – Любой счел бы за честь назвать тебя своим сыном.
Ричард, проглотив в горле комок, бережно положил ладонь отцу на грудь.
– Я знаю. И всем этим я обязан тебе.
– Нет. Я мог бы быть лучше. И как отец, и как человек. – Томас обернулся к Марии и посмотрел на нее с болью и тоской. – И как муж.
Она посмотрела, сдерживая слезы, и, наклонившись, поцеловала мужа в щеку, шепотом сказав:
– Нет в моей жизни лучшего. Ты – вся… моя любовь.
Зрение Томаса стало затмеваться; едва хватало силы дышать. Мучительно исказилось лицо.
– И ты… моя. Всегда была и есть. Прости меня.
Вскоре глаза его закрылись, а дыхание сделалось натруженным. С последним вздохом он замер и лежал в безмолвии. Не было сомнения, что жизнь покинула тело, уйдя туда, откуда нет возврата. Жена и сын молча сидели у одра, роняя слезы. Так они пробыли несколько часов, охваченные безутешным горем.
Когда на остров опустился сумрак, в лазарет зашел отдать дань уважения ла Валетт. Мария вынула пальцы из охолодевшей ладони Томаса и чопорно поднялась. Оглядев еще раз изборожденное шрамами лицо, она тихо поцеловала покойного в лоб и медленно тронулась к выходу, опираясь на руку Ричарда. Ла Валетт их сопровождал.
– Будьте уверены, что имя сэра Томаса не будет забыто никогда. Как и всех рыцарей, кто погиб во время осады. – Великий магистр глубоко вздохнул, словно пробовал воздух на вкус. – Когда все христианство прознает о том, что турки изгнаны с Мальты, оно обретет уверенность и сплоченность. Сулейман с его империей посрамлен, однако вскоре он может вернуться. Тем не менее Европа уже не будет страшиться участи жить под тенью полумесяца. И все это благодаря тем, кто погиб подобно Томасу, и тем, кто сражался и остался жить, как вы, мой юный Ричард. – Он обнял юношу и посмотрел на него с потаенной улыбкой. – Вы на редкость достойный наследник имени и звания сэра Томаса. Вы будто рождены для мантильи.
Затем ла Валетт повернулся к Марии и с поклоном сказал:
– Моя леди, видит Бог, я бы хотел для вас более удачного оборота событий. Но да сбудется воля Господа.
Губы Марии приоткрылись для ответа, но она смогла лишь кивнуть.
– Да, и еще кое-что, – сказал ла Валетт и вынул из-под дублета сложенный лист с гербом Барретов. – Сэр Томас дал мне это несколько дней назад, – протянул он бумагу Ричарду. – Он просил, чтобы я передал это вам, если с ним что-нибудь случится. – Великий магистр печально улыбнулся: – Не думаю, что он рассчитывал на худшее, но… вот, возьмите.
Ричард нерешительно взял письмо, поблагодарил. Ла Валетт куртуазно поклонился и зашагал обратно в свою ставку, где со снятием осады образовался бесконечный перечень новых проблем, требующих срочного решения. Юноша дождался, пока он скроется из виду, после чего повернулся к Марии.
– Вы не возражаете?
– Нисколько. Я буду ждать тебя на стене. Сегодня бриз такой приятный.
Она склонила голову и медленно побрела к лестнице, ведущей на стену форта. Ричард ступил в трепетный круг света, который отбрасывал вставленный в железную скобу факел, и начал читать:
