Перед Рахтаром вдруг вырос Хамаш, что-то говоря ему, но не выпуская оружие из рук; Илио стоял рядом, напряженно постукивая по земле боевым шестом, выпачканным в демонической слизи. Рахтар на мгновение замер перед ними, мотнул головой, словно пытаясь стряхнуть с себя наваждение, а потом… бросился на Хамаша, замахиваясь мечом. Воины сцепились, оружие зазвенело, плетя свой танец смерти, и Эну понял, что уйти с торговой площади Рахтару не суждено. Илио тоже был готов нанести смертельный удар — об этом говорили напряженная поза и выставленный чуть вперед посох с обнаженными лезвиями, — но пока не вмешивался, видя, что его напарник успешно отражал атаки, все еще пытаясь докричаться сквозь боевое безумие до своего собрата.
Время шло, сердце Эну сжималось от боли, и дышать становилось все труднее. Он понимал, что сейчас произойдет, понимал, но отказывался верить. Ведь тогда, на чердаке, все обошлось, неужели сейчас…
Хамаш сделал хитрую подсечку, и Рахтар оказался распластан на спине.
— Не-е-ет!
Меч вылетел из ослабевшей руки Рахтара, перед глазами потемнело. Он только и успел заметить блеск чужого клинка, а в следующее мгновение рядом раздался истошный крик, и сверху упало что-то не слишком тяжелое, но выбившее напрочь последний воздух из легких. Рахтар тут же ухватил нападающего за шею, собираясь сломать ее, но кровавый туман вдруг отступил, и испуганные, неимоверно зеленые глаза заглянули прямо в душу. Воин замер, боясь спугнуть свое видение, а потом потянулся к чужим губам, чувствуя себя страждущим странником, случайно наткнувшимся в пустыне на кристально чистый родник.
— Эй, ребята, не стоит заниматься этим до ритуала, — тяжелая рука легла на плечо Эну, вырывая из сладкого небытия. Он вздрогнул, поняв, что целовался с Мечом, руки которого, неизвестно когда пробравшиеся под рубашку, ласкали его обнаженную спину.
Ошарашенные и тяжело дышащие, Рахтар и Эну глядели друг на друга.
— Ритуал? — с трудом выдавил из себя Рахтар, а Эну испуганно вздрогнул, отвел взгляд и сел, отодвигаясь от воина.
— Я… не знаю, — едва слышно прошептал он, поправляя одежду.
— Боишься?
— Боюсь.
— Меня?
Эну задумался, пытаясь разобраться в себе. Он не мог внятно пояснить причину своих страхов. Он боялся…
— Боли. Я боюсь боли. Не физической, нет — душевной. Боюсь перестать быть собой.
— Эну, тебя ведь так зовут, верно? — Рахтар приподнялся, сел рядом и взял его ладонь в свои, делясь теплом и внутренней силой. — Не бойся. Ритуал не изменит тебя, иначе я не смогу откликаться на зов твоей души. Ритуал поможет нам чувствовать друг друга на любом расстоянии, чтобы я всегда знал, что рядом есть тот, ради кого я должен вернуться.
Судорожно вздохнув, Эну нашел взглядом Илио, тот ободряюще улыбнулся и кивнул.
— Я… попробую, — нерешительно произнес он. — Только… у меня никогда не было… ну, мужчины не было.
— Доверься мне. Прошу. Я скорее перережу себе горло, чем обижу тебя.
— Спасибо. Я согласен.
— Вот и ладно, — Хамаш спрятал меч в ножны и обнял своего Илио за талию, прижимая к себе. — Я немедленно сообщу магам, и сегодня вечером можно будет провести ритуал.
***
Зал для ритуала находился глубоко под землей. Сотни ступеней вели вниз, и с каждым шагом сердце в груди сжималось от страха все сильнее. Эну бы наверняка развернулся и сбежал, если бы его не держал за руку Рахтар. Его присутствие помогало перебороть себя и идти дальше, пока ступени не закончились большими двустворчатыми дверями, оббитыми железом. Весь путь освещали магические фонари, а возле дверей огоньки едва теплились, погружая створки в таинственный сумрак.
— Эну, — Рахтар крепче сжал его ладони, — здесь мы должны раздеться. Не бойся. Доверься мне. Может, помочь?
Эну отрицательно покачал головой и дрожащими руками расстегнул пуговицы, распустил шнуровку и, глубоко вздохнув, сбросил с себя все.
— Спасибо, — уже обнажившийся Рахтар вновь взял его за руку.
Створки двери тут же медленно поползли в стороны, открывая проход в черное нутро зала. Поначалу света внутри не было, и Эну, ничего не видя, шагнул вперед, ведомый Рахтаром. Несколько шагов — и перед ними начал медленно разгораться красный уголек, постепенно увеличиваясь до размера огромного алтарного камня. Красный призрачный отсвет алтаря завораживал; когда же он начал пульсировать в так биения сердца Эну, тот вообще потерялся в этом мерцании, растворился, словно туман под солнцем.
