– Дейрдре... – прошептал он, и от нежного имени жены у него на глаза навернулись слезы. Как жестока судьба, как мало они пробыли вдвоем! А ведь ему так часто снилась их будущая жизнь, он строил такие планы...
«Господи, сделай так, чтобы с ней ничего не случилось! Благодарю тебя за то, что она так далеко отсюда. Жаль, что я умру, так и не увидев ее в последний раз...»
Алекс вдруг вздрогнул и зажмурился, впервые понимая, что душевные муки могут быть страшнее физических. «О Боже! Теперь мне мерещится ее голос... значит, все кончено!»
Со смесью подозрения и любопытства солдат разглядывал двух стоявших перед ним женщин. Он получил строгий приказ никого не подпускать к полю – особенно озлобленных женщин, осыпавших его ругательствами и норовивших вцепиться в глаза. Но эти две были совсем другими. По-английски они говорили лучше самого солдата, а одна из них, светловолосая красавица, держалась с явным достоинством. Но если она и вправду англичанка и из благородных, почему же одета, как крестьянка, в холстину и шотландку?
– Мне приказано никого не подпускать к трупам, – объяснил он.
– Я ищу своего брата, сержант, – повторила Кэтрин. – Капитана Демиена Эшбрука из Кингстонского кавалерийского полка.
Стражник безразлично пожал плечами – это имя ему ничего не говорило.
– Неужели вы не разрешите нам поискать его среди раненых? – вступила в разговор Дейрдре. – Бой закончился несколько часов назад, а капитан Эшбрук до сих пор не вернулся в свой полк. Уверяю вас, мы явились сюда не ради развлечения, – повысив голос, продолжала она. – В пути нас то и дело останавливали и допрашивали какие-то бесчувственные болваны. Мы могли бы обратиться к самому майору Гамильтону Гарнеру, но вряд ли он обрадуется, узнав, что его потревожили из-за упрямства часового!
При упоминании имени майора солдат заметно занервничал. В конце концов, какое ему дело, кто это такие и что им нужно? Даже если это призраки. Если им приспичило побродить по полю по щиколотку в крови, лишать их такого удовольствия он не станет.
Дейрдре слегка разжала пальцы на рукояти пистолета, спрятанного под шалью. Стражник пропустил их. В дороге женщинам сообщили, что родственниц павших горцев не подпустили к трупам, и Кэтрин решила прибегнуть к хитрости. В конце концов, англичанки вполне могли прибыть с обозом армии Камберленда, тревожась за судьбу близких.
Уверенные, что никакое зрелище или запах не отпугнет их, Дейрдре и Кэтрин смело окинули поле боя взглядом и вдруг замерли осознав, что их окружает. Повсюду лежали трупы – шотландцев, англичан, лошадей; равнина выглядела страшным апофеозом войны. Вся земля была изрыта пушечными ядрами; повсюду догорали костры, дым смешивался с туманом.
Каждый дюйм равнины площадью в половину квадратной мили был залит кровью. Тропа, которую выбрали Кэтрин и Дейрдре, пересекала равнину по диагонали. Справа от них, отделенное аккуратной каменной оградой, раскинулось поле, уже расчищенное для весеннего сева; слева виднелись свинцово-серые воды залива и черные пятна островов вдалеке. Этот пейзаж сочетал поразительную красоту с невероятным ужасом, и вынести это сочетание было почти невозможно.
– О Господи... – прошептала Дейрдре. – Боже мой...
Кэтрин оцепенела от потрясения. Должно быть, они попали прямиком в ад. Страшный сон можно прогнать, вовремя проснувшись, но это был не сон, а явь. Кэтрин понимала: пока она жива, ей не забыть того, что она видит сейчас.
Дождь и ветер давно утихли, воздух казался неподвижным. Сырой туман повис в нем. Над некоторыми еще теплыми, медленно истекающими кровью телами вился пар. Первый раз увидев это, обе женщины с трудом сдержали тошноту, а Дональд Макинтош чуть не развернул хлипкую повозку и не погнал лошадь обратно к Моу-Холлу.
Кэтрин была бы рада убежать прочь, если бы не мысль о раненом и беспомощном Алексе, лежащем где-то здесь, среди погибших. По тропе как тени бродили рыдающие женщины. Они высматривали яркие пятна килтов, вопреки всем доводам рассудка надеясь, что их мужья или родные живы.
Уже было известно, что принц сумел покинуть поле боя и увести за собой почти треть воинов. Еще треть рассеялась по окрестным лесам и горным долинам, спасая свою жизнь, а последняя осталась на равнине.
Макинтош провез своих спутниц не через лес, а в объезд, поскольку повсюду еще рыскали драгуны и гогочущие пехотинцы, опьяневшие от осознания своей победы и ищущие новые жертвы. Встречая убитых горем женщин, солдаты Камберленда безжалостно осыпали их оскорблениями, самые дерзкие предлагали им деньги или дешевые побрякушки за услуги определенного рода, а некоторые просто брали то, что считали принадлежащим им по праву, если женщина оказывалась достаточно молодой, миловидной и глупой, чтобы бродить по лесу одна.
