Меч и Цепь полностью

— Конечно. — Конечно, малышка, я буду добрым приемным отцом и научу тебя, как обходиться с насильниками. Проклятый мир. Одиннадиатилетняя кроха должна бы думать о куклах, мальчишках, сладостях и прочем в этом роде. — Идем.

Чак молча пошел следом, волоча холщовый чехол с тренировочным оружием.

Внутренний двор Фурнаэлевой гостиницы походил скорее на площадь, куда выходили окна жилых флигелей. Плиты сланца делили его на квадраты, засаженные стриженой травой. Там и сям во дворе росли апельсиновые деревья. Ветви их ломились под тяжестью плодов.

Карл отстегнул меч и повесил его на нижнюю ветку, потянулся, сорвал несколько апельсинов, бросил один Чаку и разрубил второй ударом ножа.

Остальной троице — ничего. Апельсины станут наградой за успехи. Если успехи будут.

Ел он быстро, не обращая внимания, что. сок стекает по подбородку. Мякоть была прохладной и сладкой. Корки он бросил Чаку, и тот сунул их под чехол со снаряжением.

— Ладно. — Он слизнул с подбородка остатки сока. — Сегодня мы начнем с рукопашной.

Карл скинул куртку, расстегнул сандалии, снял их и задумался, снимать ли леггинсы.

Схватка обещала быть жаркой; он стянул и леггинсы, нелепо балансируя поочередно на каждой ноге — и остался в набедренной повязке.

Уже раздевшийся до нее же, Чак повесил свой меч и кивнул:

— Что, опять эта твоя кихокошеники?

— Кекусинкай. Да.

— Славно. — Чак улыбнулся, довольный.

Фиалт нахмурился, ероша пальцем сивую бороду.

— Лучше бы мечи, — проговорил он. Для Фиалта это было верхом болтливости.

Тэннети отшатнулась в притворном ужасе — возможно, с долей истинной неприязни.

— Только не со мной! Даже на деревянных мечах. Ты способен попасть в глаз, целя в колено.

— Фиалт, — сказал Чак, — постоишь на мечах со мной. Позже. Когда Кхарл положит тебя на лопатки. — Он метнул в Карла ухмылку. — Я заставлю его немного попотеть. Еще немного.

Карл кивнул. Когда речь шла о фехтовании, лучшим наставником был Чак. Тому были причины. Свое мастерство мечника Карл получил при переходе в этот мир. Он не знал изнуряющих часов тренировок. Он и не знал толком, почему именно дерется так или иначе. Это знали его рука и кисть. Они действовали словно бы сами по себе.

Удача? Как посмотреть; внезапно обретенное мастерство фехтовальщика не раз спасало ему жизнь. Но была в этом и оборотная сторона: Карл не знал, как учатся фехтованию, не знал, как повышают мастерство. Покуда ему попался только один превосходящий его мастерством мечник; но, без сомнения, были и другие.

Именно поэтому он и не мог никого обучать. Не умея учиться мечевому бою, он застыл на нынешнем уровне. Выше ему не подняться.

Ничего не поделаешь, придется мне с этим жить.

Иное дело — его навыки каратиста. Тут была возможность роста — благодаря внутренней силе, ловкости, способностям его здешнего тела. На этой стороне он запросто получил бы коричневый пояс; дома лучшее, чего он сумел добиться, был зеленый.

— Начнем с разминки. — Карл принялся наклоняться и тянуться. Остальные последовали его примеру. Начинать тренировку, не разогрев мышцы, значило гарантированно потянуть их, а может, и порвать связки.

Когда его суставы и связки перестали возмущаться и их охватило приятное тепло, он выпрямился.

— Довольно. Начинаем.

Тэннети, Фиалт и Эйя, кланяясь по-японски, выстроились напротив; глаза их были прикованы к его глазам. Карл ответил на их поклоны.

Пригодны ли здесь тамошние традиции? — в который раз спрашивал он себя.

Возможно. Вполне возможно, обычаи японцев были не к месту; возможно, они были глупостью и дома. Возможно, ему было бы проще дать ударам, блокам, пинкам названия на эрендра.

Но дома традиции работали; Карл не видел смысла пренебрегать обычаями без особых на то причин.

— Сансин-даси. — Он быстро поставил правую ногу вбок и чуть впереди левой, разведя их на ширину плеч и обратив ступни слегка внутрь. Сансин-даси была лучшей стойкой для ударов равно ладонью и кулаком, а также и для некоторых ударов ногой. Может, и не самой лучшей — Карл всегда предпочитал зенкуцу-даси, стойку с наклоном вперед на широко расставленных ногах — но такой, выполнения которой он мог добиться без долгих споров.

— Начнем с нескольких сейкен.

— Сюдан-зуки, сэнсэй? — предложил Чак, занимая место в конце ряда, следом за Тэннети.

— Ладно. Начинайте правой рукой. — Как всегда, он начал с показа. Двигаясь медленно, он демонстрировал движения рук, ног, тела — сначала в правосторонней стойке, потом — в левосторонней, и так, будто перед ним был реальный противник. Потом опустил руки.

— Теперь вы. По моему счету… сейкен сюдан-зуки, блоками по четыре. — Он подошел поближе. — Раз… медленней… Следите за скоростью. Два… лучше, лучше… Три… Четыре… чуть побыстрей… Раз, два, три, четыре. Быстро, как можете, будто деретесь по-настоящему. Раз-два-три-четыре. Продолжайте.

Чак, как всегда, делал все правильно: стойка его была свободной, бил он мягко, руки его работали, как хорошо смазанные поршни.

Карл прошел за спиной маленького воина и остановился помочь Тэннети.