Меч императора полностью

«Завтра я буду наносить имя на клинок! Иди, готовься к завтрашнему дню!» Сколько раз Аяко слышала эти слова, но, как и в тот самый первый раз, эта фраза переворачивала в ней все. Она знала, что в эту ночь она не сможет заснуть. С ней это случалось на протяжении последних сорока семи лет.

Завтра она будет помогать мастеру Мияири давать жизнь мечу. Меч будет рожден здесь, в кузнице её мужа, и она будет давать ему жизнь вместе с ним. Она также, как и мастер Мияири вынашивала его, думала о нем и вот завтра настанет момент, после которого он заживет своей собственной жизнью.

Рождение меча было для неё даже более священным событием, чем рождение собственных детей. Ей было страшно и в то же время безумно хотелось насладиться моментом, когда муж брал чекан и начинал наносить удары по металлу. Этот звук застывал у неё в душе, и долго еще она слышала этот завораживающий звон.

Она вспомнила, как ей было больно и страшно, когда она рожала первенца, Нагабучи, и потом, когда она носила Марико, а сейчас ей было немного стыдно за то проявление слабости. Но здесь все здесь совершенно другое. Она боялась гораздо больше, чем тогда, когда вокруг нее начали носиться повитухи, когда старуха Имаэ-сан встала на маленькую табуреточку и начала легонько поддавливать ей в верх живота, подсказывая, как дышать.

Теперь был не страх, это было состояние полного паралича, все мысли сосредоточились только на этом куске металла, когда – то красной полосе, которая вдруг превратилась в сверкающий кусок могущественной силы и совершенной формы.

Как всегда, с утра, будет еще совсем темно, она принесет уголь и растопит печь. В совершенно темной комнате будут видны яркие языки огня, всепожирающего, колдующего и такого родного. А потом придет мастер Акихира, и они закончат, то что должны были сделать. она будет выполнять его команды, подавать инструменты, а он будет побеждать время!

Ей было девятнадцать лет, когда она впервые увидела настоящий меч. С первого взгляда её сковал страх, это блестящее лезвие, такое страшное, такое острое, не знающее ни капельки жалости. Вот оно – любое решение проблемы, инструмент, проводящий черту между жизнью и смертью, такой простой и такой сложный. Она подошла поближе и продолжала смотреть на меч, как завороженнная. Чем дольше смотрела она на него, тем все меньше страха оставалось в ней и появлялось желание дотронуться до него, взять меч в свои руки, прикоснуться к нему щекой. Она вспомнила, что на следующее утро после церемонии знакомства – миай, её отец отвел её в кузницу Акихиры.

С детства она привыкла слушать родителей. Она была хорошо воспитана, умела все делать по дому. С семи лет она помогала дома по хозяйству, занималась с двумя младшими братьями и сестрой. Вот и настало ей время идти по жизни самостоятельно.

Все детали были обговорены, так что теперь это её место.

Акихира был старше её на десять лет.

Вдруг она вспомнила, что через тринадцать лет после свадьбы мастер Мияири сказал, что они переезжают. В те дни он был сам не свой. Он долго над чем-то размышлял, и вот в тот момент, когда раздались первые звуки капель дождя, падающих на крышу, он сказал ей – «Иди, собирай вещи. Завтра мы уезжаем». Как же так, она уже привыкла к этому месту. Не она ли каждое утро носила уголь в кузницу, рубила его топором? Она вспомнила, как всегда спешила в магазине, чтобы быстрее расплатиться за покупки. Еще бы, иссиня черная пыль въелась под ногти и она думала, что все только и смотрели на её грубые руки, на пальцы с ногтями, вокруг которых была черная кайма.

Ладно, надо идти. Она знала, что Акихира хотел остаться один. Он всегда так делал. Может он вспоминал все, что он делал с металлом за последние несколько месяцев, а может просто отдыхал. Она даже не хотела думать над этим. Сколько еще дел не сделано. Но он решил уехать, и они переезжали в префектуру Исикава, где Акихира пошел в ученики к мастеру Сумитани. Потом были еще не одни сборы и переезды, но однажды утром он посмотрел на неё и сказал: «Все. Теперь у нас будет собственная мастерская. Придут ученики, дай им циновки, пусть ночуют за кузницей». В тот момент она поняла, что жизнь изменилась и теперь они никуда не будут ездить.

Акихира Мияири отпустил сначала помощников, потом Аяко и один заперся в кузнице. Еще раз придирчиво и строго осмотрел готовый клинок. Казалось, он достиг того состояния, когда уже с закрытыми глазами и даже не прикасаясь к мечу, он «видел» и ощущал его каким-то особым чувством.