Дорога становилась все круче, когда поднималась выше, и воздух казался разреженным, холодным в тени и промозглым даже при ярком солнце. Они прошли через глубокие выемки, их стены были покрыты следами от инструментов и блестящими сосульками, некоторые толщиной с тело Кенходэна, где ледяной ветер дул сквозь тени. Деревья закончились, и не было слышно ни звука, кроме их движения и ветра.
Они замедлили шаг. Даже королевско-имперские инженеры не смогли покорить Ист-Уолл, и их путь пролегал через извилистые повороты. Были предусмотрены места, где путешественники могли бы разбить лагерь у большой дороги, и они использовали их, когда это было необходимо, но их подгоняла срочность, и они изо всех сил продвигались вперед, когда у них был свет. В некоторых местах им приходилось спешиваться и вести своих лошадей вверх по обледенелым склонам, а скакуны следовали за ними и настороженно наблюдали за меньшими собратьями, и каждый спуск приводил к подъему в два раза круче. Дважды они слышали грохот отдаленных лавин, когда солнце ослабляло слежавшийся снег.
Они были в двенадцати днях пути от Синдора, когда перевалили через крутой склон, и восточный ветер, поднявшись по нему, хлестал их по лицам, развевал полы пончо и тихо ревел в ушах, как шум прибоя. День снова стал мрачным и тусклым, небо было похоже на полированный ветром шифер, и Кенходэн вздрогнул, когда холод пронзил его, и тот же ветер обжег его легкие.
- Надеюсь, что это было последнее восхождение за день, - устало сказал он Базелу.
- Так и есть, парень. Посмотри туда.
Базел указал вперед, и Кенходэн прикрыл глаза одной рукой, смаргивая слезы от ветра и мелкие холодные капли дождя. Дорога ныряла вниз, слегка изгибаясь, и ветер дул им прямо в зубы. В нескольких милях под ними на узком перевале сгустился полумрак, но он смог разглядеть несколько деталей сквозь проносящийся им навстречу мелкий дождь.
- Саут-Кип, - сказал Базел. - Думаю, что мы будем спать сегодня в тепле.
- Слава богам! - вздохнул Кенходэн и прищурился посильнее, пытаясь составить представление об этом месте. Туманный дождь мешал ему, и он пожал плечами. Любая крепость в таком мрачном месте могла быть только мрачной. Однако там должны быть, по крайней мере, очаги, и, надеюсь, где-нибудь найдется свободная койка.
- Нажмем, - сказал Венсит. - Это дальше, чем кажется, и я хотел бы быть там до закрытия ворот. Поверьте мне, мы не хотим сегодня ночевать за стенами, если это в наших силах.
Бирчалка и Уолшарно двинулись вперед значительно бодрее, за ними последовал Глэмхэндро, а кобыла Чернион и вьючные лошади, казалось, уловили настроение, когда поняли, что дорога для разнообразия идет под уклон. Кенходэн наблюдал, как приближается крепость, с любопытством рассматривая этот бастион империи в его мрачных и бесплодных окрестностях. Что за люди, подумал он, могли нести гарнизонную службу в таком месте?
Лишь постепенно он осознал, как сильно расстояние и туман одурачили его. То, что казалось расплывчатым пятном, медленно превратилось в стену; затем стена превратилась в утес, и его обычное любопытство превратилось во что-то очень похожее на недоверие. Перед ним лежала работа великанов.
Гранитные стены возвышались с синевато-величественным высокомерием, которое стыдило естественные утесы по обе стороны. Их было три, этих стен, и они были абсолютно вертикальными, выросшими из костей гор Ист-Уолл. Мышцы Кенходэна напряглись, когда они переместились в тень Саут-Кип, как муравьи, проглоченные тенью, когда стены взмыли над ним, казалось, навечно балансируя на грани потери равновесия и обрушения лавины, чтобы уничтожить его.
По краям внешней стены шел глубокий овраг, вырубленный глубоко и отвесно в твердой скале. Прорези лучников обрамляли башни ворот - ряд за рядом они окаймляли камень, чтобы обозначить уровни внутри. Горгульи с разинутыми ртами ухмылялись через равные промежутки времени с зубчатых стен, таких высоких, что они казались крошечными, и Кенходэн знал, что при необходимости каждая каменная глотка извергнет пламя. Воздействие на любого нападающего было бы ужасным, а полосы сажи, покрывающие их чешуйчатые каменные морды, говорили о частых испытаниях. Над всем на фоне каменного неба трепетали знамена с алым и золотым топором, развеваясь по меньшей мере на дюжине шестов.
