Смех грянул по второму разу, Гуль схватил со стойки ближайший кувшин с пивом и пошел в зал всех утихомиривать.
- Судари мои, - сказал он, приветствуя погонщиков. - Позвольте мне наполнить ваши чаши. - В кувшине было лучшее ячменное темное пиво, и, хотя все пили желтое пшеничное, возражать никто не стал. Бурдал Рафф уже почти прикончил свою начальную кружку, но Гуль, невзирая на это, наполнил ему емкость до краев. Бывают времена, когда придираешься к мелочам, но тут был не тот случай. Дела и так всю неделю шли неважно.
Вы только гляньте! Ранним вечером, вот как сейчас или в любой божий день, все лавки в комнате должны бы проседать под весом толстых торговцев, овчаров, батраков и молочниц. Речь должна становиться все громче, и кто-то должен бы уже петь песню о своих овечках. Вместо этого стоял тихий тоскливый гул, а временами и вообще тишина. Тишина! Занята была только треть мест - и это включая Вила Снага, который отключился, расположившись сразу на двух - и ни единого любителя пения или азартных пари и попыток произвести впечатление на дам невероятной историей о малюсенькой удочке и во-о-от такущей рыбине.
Это зрелище совсем не грело душу хозяину таверны. О, сам "Погонщик Джек" сверкал. Те небольшие безопасные лампы из олова, что он приобрел прошлой весной у конюшего тана, спокойно светили с обшитых дубовыми панелями стен, и каждая спинка скамьи, каждая половица и столешница были недавно натерты воском и сияли. Ароматы хмеля, потертой кожи и дыма в воздухе перемешивались, создавая мужской, притягательный запах. Это была хорошо отделанная таверна, с низким потолком, сумрачная и уютная, и Гулю хотелось думать, что еще кое-кому в этих краях нравится здесь ужинать. Хотелось бы только, чтобы этот кто-то поднял свою задницу и пришел этим вечером сюда.
Над Овечьим Краем шла буря. Когда Гуль прикрывал печную вьюшку, он сам услышал, как на улице воет ветер, задувая с Горьких холмов на юг. Таверна скрипела и подрагивала, и когда Бронвин Квинс открыл дверь, чтобы выйти, от напора ветра вздрогнул весь дом.
Гуль поежился. Он пытался решить, то ли ему жечь свежий уголь, то ли рискнуть топить дровами. Вязанки болотной ивы, которые Вил Снаг прислал в качестве платы за старый долг, вспыхивали и сгорали в один миг, фухх - и нету, словно корова пердела, и, похоже, стоили примерно столько же. Тем не менее, в отличие от угля, их было много, и Гулю они ничего не стоили. Гуль подумал, насупился, подошел к вязанкам, остановился... и набрал в совок уголь. Вечером отмечали начало Бдения Первой Травы, следовательно, самой священной весенней ночи, и, если человек не мог теперь дышать чистым воздухом, для всего остального года это было бы неладно.
Вдобавок, наперед не угадаешь, в какой момент дела пойдут в гору. Как по команде, дверь распахнулась, и по комнате волной пронесся свежий воздух. Когда в дверных петлях повернулись деревянные оси, пламя в печи взвилось, а дюжина клиентов уставилась на дверь.
Во входной проем брызнул ледяной дождь, блеснув оранжевым там, где на него упали отсветы печного пламени. В дверях, осматривая помещение, стояла фигура человека, закутанного от непогоды до бровей. Через секунду Сайлас Кро заголосил "закрой дверь!", но человек не обратил на него никакого внимания. Лицо незнакомца закрывал низко опущенный капюшон. Гуль отметил некие выпуклости у пояса и на бедре незнакомца, которые указывали на серьезное оружии. Начиная беспокоиться, Гуль отложил совок. Ему следовало что-то с этим делать. Его действия привлекли взгляд незнакомца, и Гуль обнаружил, что смотрит в медные глаза.
Не тратя времени зря, незнакомец закрыл дверь. В этот самый момент Лидди Лот спускалась по лестнице с подносом пивных пробок, которые всю ночь вымачивались в щелоке. Лидди опустила голову и все внимание обратила на ноги, так что в глаза бросались только ее длинные каштановые волосы. Взгляд незнакомца обрушился на нее, как удар кнута. Тут-то Гулю стало по-настоящему страшно. Нечто, увиденное им в медных глазах незнакомца, он распознал, и его опыт общения с мужчинами и женщинами за последние пятьдесят лет предупреждал, что это было худшее состояние разума из всех возможных. Безумие пополам с отчаянием.
Ощутив, что рядом с ней происходит что-то непонятное, Лидди посмотрела вверх. В тот миг, когда на ее румяное сдобное лицо упал свет, взгляд незнакомца резко ушел в сторону. Что бы он ни искал, у Лидди этого не было.
- Добро пожаловать, странник, - сказал ему Гуль, стремясь восстановить хорошее настроение, которое почти что пропало. - Ты пришел, чтобы отметить с нами Бдение Первой Травы?
