Отложив меч, она взяла другой, вытащила его из ножен. Тоже слишком тяжелый. Она прикусила губу, крики пронзали воздух. На пике она могла бы биться таким оружием, но она была не в лучшей форме. Она не использовала тело, ее инстинкты притупились, мышцы размякли. Она не могла так рисковать.
Мисаки повернулась и побежала и додзе к кухне.
— Мисаки! — Сецуко перехватила ее на пути, в этот раз одна. Наверное, уже устроила детей в погребе. — Что ты делаешь?
— Не обращай внимания, — Мисаки не остановилась, заставив Сецуко бежать за ней. — Спрячься с малышами, — Мисаки добралась до кухни, упала на колени и немного разозлилась, обнаружив, что Сецуко все еще была с ней. — Я сказала: иди!
— Двери подвала защитят нас? — спросила Сецуко, вздрогнув, когда фонья врезалась во что-то недалеко от их дома.
— Нет, — Мисаки заморозила лед на костяшках. — Я защищу.
— Что…?
Мисаки отвела кулак, сосредоточила джийю и пробила половицы. Это было так просто, что она могла рассмеяться. Она закрепила доски решительно годы назад. Но с когтями и тревогой она за миг разбила дерево.
«Забыто, — пыталась сказать она себе. — Это было забыто, как и все из ее жизни раньше», — но маленький клинок не покидал ее разум и сердце. Ее ладони нашли оружие легко, словно она положила его туда вчера.
— Что это? — спросила Сецуко, Мисаки выпрямилась на коленях, стряхнула с ножен облако пыли.
— Это… — Мисаки невольно улыбнулась. — Это Дочь Тени.
Ножны покрывали изящные лозы и цветы, они выглядели как потертое дерево, хотя были сделаны из чего-то прочнее.
— Как ты, — сказал ей радостно Коли. — Милые цветы снаружи.
— А внутри? — Мисаки приподняла бровь.
— Внутри… — он просиял, — как ты.
Мисаки робко сжала рукоять и вытащила меч наполовину из ножен. Ее глаза расширились. Дыхание застряло в ее горле.
— Это… — едва слышно сказала она. — Коли, это то, что я думаю!
— Я же говорил, у меня есть связи.
Мисаки с трудом скрывала эмоции на лице.
— Так… я милая снаружи, но твердая и темная внутри, — она посмотрела на Коли, а пальцы предательски сжали оружие. — Думаю, я должна быть оскорблена.
— Как леди Широджимы, да. Как боец, ты не можешь возражать.
— У меча есть имя? — тихо спросила Мисаки, боясь, что если заговорит громче, Коли услышит дрожь восторга в ее голосе.
— Пока мы работали над ней, мы призвали ее Мисаки-денья. Когда ты используешь ее на улицах, название может выдать твою личность. Я подумал выбрать твое прозвище, так что назвал ее Сираву-денья. Может Сираденья, если вкратце?
— Дочь Тени? — Мисаки приподняла бровь. — Чересчур драматично, не думаешь?
Коли скрестил руки.
— Я посчитаю, что это спасибо.
— Коли… я не могу это принять.
— Жаль. Она сделана для тебя.
— Но… это поразительное оружие…
— Одно в своем роде, — гордо сказал Коли.
— Разве не стоит дать его коро, который будет использовать его лучше? Я даже не должна биться… — она умолкла, когда Коли закатил глаза. — Что?
— Это как говорить, что нож не должен резать.
Мисаки разглядывала нуму мгновение.
— Порой я гадаю, человек ли ты, Коли, — она знала, что потому они хорошо ладили.
— О чем ты? — он не звучал оскорбленно. Он уже звякал приборам на столе.
— Ты видишь людей дальше их функций? Или мы для тебя… вещи? Орудие и оружие, машины, делающие детей?
— Я — нуму, — он пожал плечами, нагревая пальцы, чтобы соединить компоненты. — Боги создали меня, чтобы я видел мир с точки зрения материалов.
— Мои боги создали меня выглядеть мило, выйти замуж хорошо и рожать детей, — сказала Мисаки.
Коли фыркнул.
— Как скажешь. Хотя это показывает, что твои дорогие Нами и Наги — слабые мастера.
— Что, прости?
— Умелый бог не стал бы создавать домохозяйку с твоими навыками и голодом. Ты выглядишь как красивый цветок, но ты — меч.
