И ударил.
Мне повезло. Удар, нацеленный в мое горло, должен был вдребезги разнести мою гортань, но у меня зачесался нос. А поскольку я левша, то потянулся почесать его левой рукой. Той, которая в гипсе. (Гипс мне поставили накануне в Скорой помощи, кто-то из тех двоих из подворотни рассек мне три пальца до кости. Хорошо не отрубил!) И ребро ладони высокого встретило на своей пути не мое хрупкое горло, а нечто более твердое.
Высокий зашипел и отскочил. Я тоже.
Высокий бросился ко мне. Я бросился на выход.
Не чувствовал я в себе силы, чтобы сражаться с кем бы то ни было. Поэтому я бежал к выходу, изо всех сил надеясь, что на улице я окажусь в безопасности. Слишком много народу ходит днем по Таллинну, из них большая часть - туристы, в основном финны, весьма подвыпившие и обожающие обращать на все внимание, тыкать пальцами и выражать свое мнение громкими голосами.
Так и случилось. Людей, правда, ходило вокруг не много, но и из башни никто не вышел. Вообще. Я даже расстроился несколько: как же так, только что на мою драгоценную жизнь покушались в третий раз за третий день, и так легко отказываются от своих планов. Что-то не так, что-то не клеится. Слишком уж настырные ребята попались, чтобы так запросто взять и отступить.
Тогда я, конечно, так не думал. Я тогда вообще был без единой мысли в голове. Только спустя довольно большой промежуток времени я смог изложить все вышесказанное доступно, в первую очередь для самого себя. А тогда я пребывал в шоке от очередного нападения, в эйфории от счастливого избавления от оного, и кроме того мне не давала покоя какая-то заноза, сидящая на самой поверхности, но не дающаяся в руки. Несколько минут я шел как зомби, тупо глядя перед собой и внутрь себя, представляя в тот момент самую доступную мишень на свете, как "отдельно стоящее дерево".
Неизвестно, куда бы я зашел, но неожиданно у меня над ухом рявкнуло. Я подскочил так, что моментально пришел в себя. Из напугавшего меня автобуса на меня дикими глазами таращился водитель, делая руками какие-то малопонятные, но от этого еще более неприятные жесты. Не знаю, но я убежден, что именно эти его телодвижения и были тем щелчком, который сбил все кусочки не оформившихся мыслей в одну: откуда они знали, что я буду в Кик-ин-де-Кек? Через два шага ответ был найден - за мной следили. Причем следили с самого утра, то есть от дома. А из дома я вышел с Ленкой, которая сейчас сидит одна в своей конторе.
Я даже не успел выругаться на очередную каверзу судьбы: так быстро я побежал.
Вот это был спурт! Никогда еще я не бегал на таких спринтерских скоростях такие стайерские дистанции! И уже никогда не смогу, наверное, такого повторить.
Автобус бибикнул на меня, когда я переходил Вабадусе вяльяк. Ленкина контора находится возле Кесктурга. В общей сложности это километра два, вообще-то смешная дистанция, но бег никогда не был моей сильной стороной. Не могу пожаловаться на дыхалку, ноги тоже не слабые, но мне просто скучно бегать. Но тут уж мне было не до скуки.
Наверно со стороны я походил на Фореста Гампа: то шел, шел, а тут вдруг взял и побежал. Прямо по дороге. Потом я правда выбежал на тротуар, но поначалу даже обогнал парочку зазевавшихся автомобилей. Я добежал до Банка, пересек наискось обширный газон напротив театра "Эстония", обогнул библиотеку Академии Наук, под чей-то клаксон перебежал дорогу к Каубамая, оббежал его с тыльной стороны, опять перебежал дорогу, потом каким-то двором выбежал к зданию бывшего магазина "Турист", добежал до "Стокмана" и заскочил в трамвай. Хотя "заскочил" - это слишком просто. Трамвай уже собирался трогаться, когда я подбежал к нему. В самых лучших традициях вагоновожатый закрыл двери прямо перед моим носом. Но не тут-то было! Войти в закрытые двери трамвая - не столь уж изощренное искусство. Я надавил рукой, раздвинул створки и ввалился в салон. Ехать мне было всего одну остановку.
Сердце уже не колотилось. Оно молотилось обо все мои внутренние органы сверху донизу. Плюс кто-то рвался наружу из загипсованной руки. Некоторое время я пытался привести дыхание в норму, но довольно быстро бросил это занятие: само как-нибудь восстановится.
На мое счастье, и, как потом выяснилось, на Ленкино в особенности, трамвай не застрял на перекрестке. Как он тронулся, так не останавливаясь и почти не сбавляя хода докатил до Кесктурга. Я был первым, кто выскочил из вагона. Сердце все еще бешено моталось по моему организму, но мне некогда было отвлекаться на такие мелочи. Я снова бежал. К счастью, бежать оставалось метров пятьдесят, не больше.
Не знаю почему, но я выбежал к дому, где размещается Ленкина контора, не с заднего хода, куда подхожу обычно, когда встречаю Ленку с работы, а с парадного входа. Интуиция или еще какое другое чувство погнало меня туда, и я успел вовремя.
