Веселая фантастическая повесть о путешествии современных португальских школьников в Португалию XII века. Время действия выбрано писательницей не случайно. Это начало существования Португалии как самостоятельного государства, а король Афонсу Энрикеш — первый король Португалии. Пережив много приключений, обогащенные живыми впечатлениями прошлого своей страны, ребята благополучно возвращаются в 1981 год.
Это случилось именно здесь. Нет, кажется, немного левее… или правее? И так ли это важно? А-а, я тоже сначала думала, что неважно. Но ничто не бывает на свете ни с того ни с сего. Скажем, две приятельницы встретились на улице: «Привет, как дела?» Казалось бы, чистая случайность, просто р-раз — и встретились. А вот и нет, потому что на все есть свои причины. Одна бежала, торопилась, а другая останавливалась у каждой витрины, и именно поэтому они пришли в одно и то же место, в одно и то же время. Или другой пример… Нет, лучше не надо. Понимаете, мне просто хотелось поговорить, ведь в этой книжке у меня почти не будет возможности высказаться, задать вопрос, получить ответ. Сами увидите. Судя по всему, в этой истории мне и участвовать-то не придется. Вот я и разболталась. Извините.
Итак, Фернанду был уверен, что все произошло именно здесь. Здесь, и больше нигде. Фернанду всегда точно знал, как и что происходило. Или — как считали его младшие брат и сестра — воображал, что знает. Для любого случая он находил (или воображал, что находит) логические объяснения. Для этого ему иногда приходилось перекапывать целые горы книг. Ну и доставалось ему от младших! Какими только прозвищами они его не награждали! И «библиотечная крыса», и «книжный червь»… К тому же Фернанду собирал монеты и марки, и сестренка Мафалда не упускала случая позлить его, заявляя, что он «коллекционирует чужие плевки».
— Я стоял тут, и монета не могла далеко укатиться!
— А вот и могла! Кругленькая, гладенькая, шмыг-шмыг между камушками — и поминай как звали! — ехидничала Мафалда.
— Ну что, так и будем здесь торчать, пока не отыщется твое бесценное сокровище? Была бы хоть золотая… — проворчал Вашку.
— Золотая… Что ты понимаешь!
— Золотая-медная, заблудилась бедная! — промурлыкала Мафалда и, не дожидаясь расплаты, поскакала вниз по дороге. Потом остановилась и, не давая брату опомниться, затараторила: — Вон, вон, что-то темное, может быть, твоя монета, говорила я тебе, что она далеко закатилась, а вы мне никогда не верите!
Вашку не особенно волновала судьба монетки, но он побежал вслед за братом вниз по склону холма, к тому месту, куда показывала Мафалда. Ничего там не было.
— Вы что, слепые? Пора очки покупать. Будете носить их на шнурочке, как тетя Леокация. Да вот же, внизу! Видите, блестит?
— Может, мы и правда ничего не видим, зато тебе явно лишнее мерещится. Или что-то с головой не в порядке? Спутать пробку от пивной бутылки со старинной монетой, с монетой эпохи дона Карлуша…
— Во-первых, — изрекла Мафалда и начала загибать пальцы, — она так же относится к эпохе дона Карлуша, как я к эпохе принцессы Магалоны; ты купил ее на прошлой неделе на барахолке при мне, и было их там навалом, хоть пруд пруди. Во-вторых, если ты так ею дорожил, незачем было таскать ее в кармане; а в-третьих, повтори-ка насчет головки, с которой не все в порядке, я что-то не расслышала…
Одним словом, дело дошло до драки. Ни дать ни взять бойцовые петухи. Только родные братья и сестры способны так сердито наскакивать друг на друга: и за волосы, и щипаться, и «зануда», и «мелюзга сопливая»… А бедный Вашку, которому заодно тоже перепадало от воюющих сторон, только вопил: «Хватит, перестаньте, ненормальные, к чаю опоздаем!» — и каждые пять минут хватался за носовой платок, потому что был совершенно простужен и у него без конца текло из носа.
Трава под ногами бойцов была сплошь усеяна камнями, да и вся территория замка Сан-Жоржи, прямо скажем, не перина, так что упавшему пришлось бы несладко. В конце концов ребята устали меряться силами, уселись на небольшую каменную скамью и огляделись. Они любили эти места и часто сюда приходили, но в этом уголке, кажется, еще не бывали.
— Странная скамья, — сказала Мафалда, вытирая вспотевший лоб.
— Скамейка как скамейка, обыкновенная, каменная… — ответил Фернанду.
— А вам бы хотелось, чтобы она была из красного дерева, — попытался сострить Вашку, предварительно чихнув раз пять подряд.
— Довольно глупо. Я имела в виду, что эта скамейка белее других, — ответила Мафалда.
— Спешите, спешите, в нашей программе рекламная передача «Дорогая соседка, как вам удается содержать свои скамейки в такой ослепительной чистоте?», — провозгласил Вашку, и все рассмеялись.
— А все-таки она белее остальных, — настаивала Мафалда. — Спорим, что ее недавно поставили?
Вашку скривился, намереваясь как следует чихнуть: «А-а-а-а…», но, не доведя дело до конца, хлопнул себя по лбу и сказал:
— Ай-ай-ай, голова дырявая! Ну конечно, уважаемая сестрица, я забыл сообщить вашей милости, что король Португалии дон Афонсу Энрикеш не далее как вчера повелел установить здесь эту прекрасную скамью в ожидании вашего визита! Да, совсем памяти не стало. А все проклятый насморк. Простите великодушно, сеньора!
— Тебе бы только паясничать, — огрызнулась Мафалда. — Вот сейчас увидишь, что я права. Найдем сторожа и спросим.
