— Обнаружены ваши отпечатки пальцев на одном из входных люков испытательного блока.
— Это ни о чем не говорит, коллега К911. Я мог их оставить днем, в рабочее время.
— Фома работает за двоих, а кое-кто отдыхает за двоих,— вмешался “адвокат” Саша.
— Не отнекивайтесь, вы побывали там.— сказала женщина-кшатрий строго, без снисхождения к моим заслугам, коих впрочем и не было.
— Я не отнекиваюсь, только вы покамест ничего не доказали, коллега.
— Если нет козырей, милая женщина, то ходите шестеркой,— посоветовал Саша.
Бой-баба, ничего не добившись “в лоб”, решила сделать фланговый обход. Она присела на край моей койки и внушительно произнесла:
— Мы приняли вас, Фома, по настоянию одного ответственного лица нашей Службы. Однако касательно вашей персоны есть некоторые неясности.
— Только даун является совершенно ясной персоной.
Я уселся неподалеку от офицерши на табуретке-массажистке, а на карнизе расположился ворон Саша. Он и озвучил мои мысли:
— Если, коллега, вам не открыли какую-то информацию о Ф.К123, то сам он, тем паче не должен болтать лишнего. Болтун — находка для врага.
Мара К911 несколько замялась, возможно она в эту паузу общалась с киберсистемой, ответственной за безопасность. Кибероболочку тоже, кстати, прозывали Марой.
Я обратил внимание, что Мара-телесная впервые за время знакомства переоделась из мешковатого комбеза в весьма обтягивающую “выходную” униформу с аксельбантами, более пригодную для офицерских тусовок где-нибудь в Новом Петербурге. В плечах она была пошире и в бицепсах пообъемнее, чем женщины из гражданских каст. Но чрезмерности в этом не было, а ладненькие немассивные косточки придавали ей и стройность, и даже аппетитность.
— Послушайте, Фома, тот, кто побывал в демонстрационной камере, подвергал свою жизнь опасности. Он нуждается в срочном обследовании на предмет обнаружения очагов инфицирования.
— А может быть не он подвергал, а его подвергали?— опять сделал верное замечание Саша.
— Птица намекает, что кто-то хотел вас уничтожить?— уточнила офицерша.
— Она хочет сказать, что вы ищете вражеского агента не там, где следует. Служба “Алеф” послала меня сюда, чтобы сохранить те сведения, которые имеются, скажем, в моей башке. Однако могут найтись некачественные людишки, которые пожелают меня спустить в унитаз. Дескать, нет человека — и нет информации. Они ведь и раньше организовывали мне отпуск на том свете.
— Вы задаете слишком много загадок, Фома.
— Ваша база тоже.— каркнул Саша.
— Ну, ладно, придется приоткрыть несколько карт.— сказала Мара и закинула ногу за ногу.
— Отлично, под это дело предлагаю принять некоторое количество можжевеловой водки.— провозгласил я.
И, как ни странно, она не отказалась, только попросила удалить Сашу.
— Я могу и обидеться.— заявил ворон.— Фома, принеси мой плазмобой.
Пришлось под протестующее карканье выгнать пернатого в коридор. Мара хлебнула можжевеловки и не стала закусывать — сразу видно, настоящий боец.
— Ты участвовал в войнах с сатурнянами, Фома?
— Два месяца на патрульном катере — во время большой войны. Я попал из подготовишек на действительную службу, когда все было в разгаре, наши уже прокакали сражение в секторе 10С-15 и как раз провели успешный рейд на черный Япет. Потом меня еще задержала учебка на астероиде Ахилл… Ты же знаешь, технарей не берут ни в космопехоту, ни тем более в десантно-штурмовые команды, только в корабельный состав. Но эти два месяца жаркие выдались. Наши генералы-минералы тогда думали, что возьмем Гиперион, тут и Титану капец. Но возле этой долбаной глыбы нас крупно покромсали — командиры, как всегда, проворонили подход целой эскадры, две боевые горы сгорели словно спички. Остатки оперативной группы сели на Япете, откуда уже убрались пехотные части Космики. Кажется, мы собирались в прятки играть среди черных кристаллов Кассини и Ронсеваля. Ну и доигрались. Сатурняне нас там скоренько “вычистили”. Раскурочили катер, где я служил, уцелевшие космофлотцы спасались в аварийных капсулах, которые противник бил, словно мух. Я еле срыл оттуда, а мог ведь запросто в ящик сыграть или попасть в лагерь военнопленных на Энцеладе, в кратер Аладдин, где из-под поверхности то и дело, как джинны, вырываются кипящие аммиачные гейзеры…
— А я, Фома, обе войны протрубила в разведывательно-диверсионном подразделении. В том числе участвовала в самой отчаянной и глупой операции спецназа — ударе по мобильному Храму на Титане. Наше начальство до последнего момента было уверено, что это передвижная ставка сатурнян, в которой установлен гиперкомпьютер. На Титане мы хорошо поплавали в пропановом океане, где метановые бульки размером с дом; побродили по бурой липкий грязи из смеси формальдегида и синильной кислоты под проливным азотным дождем; потеряли большую часть личного состава и убедились в итоге, что Храм это — религиозное заведение. Мой личный ущерб — сожженное легкое, на месте которого теперь пластиковый пакетик стоит, плюс раскуроченное колено, взамен его смонтирован кибернетический шарнир.
Жалко девушку. Крепко потрепали ее.
