Новый скандинавский цикл одного из самых популярных писателей современности, чьи книги проданы, но всему миру тиражом свыше 55 млн экземпляров!Магнусу Чейзу шестнадцать лет. он сын скандинавского бога Фрея, а ещё этот парень… мертв. Да-да! Все верно. Магнус гибнет в самом начале книги во время битвы с огненным великаном Суртом, а затем отправляется в Вальхаллу. Вот вроде бы и конец. Но на самом деле его приключения только начинаются. Чтобы остановить Рагнарёк, который старательно приближают враги Одина. Магнус должен научиться как следует владеть мечом, доставшимся ему в наследство от отца, и даже вступить в схватку с самим Фенриром. волком, с которым не могут справиться даже боги…Посвящаю Кассандре Клэр. Спасибо, что ты поделилась со мной отличным именем Магнус.
Ну что ж. Сейчас вас, ребята, ждёт повесть о моей мучительной смерти. Предупреждаю заранее, что умирать в муках — это не круто, поэтому даже и не пытайтесь повторить это дома и не заваливайте меня вопросами типа: «Можно я тоже умру в муках, Магнус? Это ведь так весело!».
Нет, нельзя.
Мой вам совет, никогда и ни при каких обстоятельствах не прыгайте с крыш, не бросайтесь под машину и ни в коем случае не поджигайте себя. Прекратите тешиться иллюзиями, что окажетесь в том же месте, куда по воле случая занесло меня.
К тому же, у меня здесь проблем выше крыши. По этой местности слоняются ходячие мертвецы, разрывающие друг друга на куски, великаны и тёмные эльфы в причудливых костюмчиках. В общем, даже не вздумайте разыскивать врата, на которых изображена волчья голова!
Меня зовут Магнус Чейз, мне шестнадцать. И это история о том, как после моей смерти вся моя жизнь пошла под откос.
Начало было многообещающим. Я ночевал на тротуаре под мостом в Бостонском общественном саду, когда кто-то дал мне под зад со словами: «Тебя разыскивают».
Кстати, я уже второй год как ночую на улице.
Некоторые из вас пожалеют меня, другие — посмеются, но одно я знаю наверняка: девяносто девять процентов из вас и вовсе не заметят меня; пройдут мимо, словно я невидимка, только чтобы я, не дай боже, у вас денег не попросил. Возможно, вы задумаетесь о моем возрасте и почему я выгляжу младше своих лет, потому что подросток, конечно же, не может ночевать на улице посреди лютой зимы, укутавшись в старый вонючий спальный мешок. Ну помогите же кто-нибудь бедному мальчику!
Затем вы просто пройдёте мимо.
Без разницы, больно мне нужно ваше сочувствие. У меня давно выработался иммунитет к вашим издёвкам и равнодушию. Короче, закрыли тему.
Негодяя, что разбудил меня, звали Блитц. (Прим. переводчика: в оригинале «Blitz»: 1) внезапное/молниеносное нападение; 2) бомбардировка) Выглядел он как обычно — словно в эпицентре урагана побывал. В его тонких черных волосах затерялись ветки и куски бумаги. Его коричневатого оттенка лицо было усыпано снежинками, а курчавая борода торчала во все стороны. Скользящий по земле подол его пальто — в высоту Блитц достигал всего лишь пять футов и пять дюймов(прим. перевод.: примерно 176 см)
— был густо усеян снегом, а его зрачки были расширены до невозможного. Неизменно встревоженное выражение лица бродяги будто бы предупреждало, что сейчас он начнёт громко и истошно орать.
Я сморгнул кизяки с глаз. Во рту ощущался привкус просроченного бургера. Тёплый спальный мешок так и манил, и мне вовсе не хотелось из него вылезать.
— Кто меня разыскивает?
— Не уверен, — ответил Блитц, потирая нос, который ему ломали столько раз, что сейчас он походил на зигзаг. — Они раздают листовки с твоим именем и фотографией.
Я выругался. Случайно вышедшие на меня полицейские и смотрители парка не были проблемой. Надзиратели, волонтёры общественных служб, подвыпившие студенты, наркоманы и прочие любители наподдать слабым и мелким — я мог справиться с ними всеми с закрытыми глазами.
Но когда в ход шли мои имя и фотографии, это означало лишь одно — внимание полиции было приковано конкретно ко мне. Но почему? Неужто ребята из приюта до сих пор не простили мне то, что я угробил их стереопроигрыватель (серьёзно, те рождественские песни просто выносили мне мозг), или же я имел неосторожность попасть под прицел камер видеонаблюдения, пока обворовывал прохожих в Театральном квартале (эй, мой желудок требовал пиццу). Третья версия была самой сомнительной из всех — меня разыскивали с целью задать несколько вопросов относительно убийства моей матери…
На сборы мне хватило ровно трёх секунд: спальный мешок, зубная щётка, запасные носки и нижнее белье — все это незамедлительно оказалось в моем рюкзаке. Вся остальная одежда была на мне. Благодаря рюкзаку и низко сидящему капюшону пиджака, я с лёгкостью мог слиться с толпой. К тому же, Бостон кишел студентами, а некоторые из них выглядели намного моложе и худее меня.
Я развернулся в сторону Блитца.
— Где ты, говоришь, видел этих людей с листовками?
— На Бейкон-стрит. Они идут прямо сюда. Светлокожий мужчина среднего возраста и какая-то девчушка, должно быть, его дочь.
Я нахмурился.
— Что? Бессмыслица какая-то, кому.
— Не знаю, парень, но мне пора, — ответил Блитц и сощурился на восходящее солнце, окрасившее окна высоток в оранжевый цвет. Кстати, дневной свет был ему почему-то не по душе. Быть может, он был самым низкорослым и тучным бездомным вампиром в мире. — Отправляйся к Харту, (прим. переводчика: в оригинале «Hearth»: 1) камин; 2) домашний очаг; 3) топка) он зависает где-то в районе площади Копли.
Я взбесился, но и виду не подал. Местные бродяги в шутку называли Харта и Блитца моими родителями, так как они постоянно вились около меня.
— Да все нормально, — ответил я. — Не пропаду.
Блитц жевал ноготь большого пальца.
