Бурной рекой текла земная твердь. Много предметов нужных и ненужных несли могущественные потоки. Далеко, почти по соседству с неподвижными звездами, лежал остров. Он изредка тяжело вздрагивал, страдая под тяжестью искусственного образования. Все ближе и ближе мрачные стены. Я над ними. Замерло все, повинуясь приказу неизвестного механика. Здесь стоит дом. Шакалы стерегут его темную тайну. За окном, за тяжелыми шторами, старик и женщина рядом. Это... Огромные крылья заслонили свет... Птица... Ужасное зловонное тело обрушило свою мощь на меня. И когти... Страшные когти тянутся к пылающему сердцу.
"Прочь... Пошла прочь... Прочь!" - закричал я, отталкивая птицу, оказавшуюся на поверку одеялом. Снова кошмары... Я поднялся. По всей видимости, сон более не вернется ко мне. Саднила спина. Что-то я упустил. Какая-то мысль, очень ценная мысль, возникла у меня сразу после пробуждения. Хотелось пить. Я прошел на кухню. В холодильнике пирамидой возвышалось пиво. Я, с удовольствием вскрыл банку с изображением сельского домика. Домика?! Да! Дом! Он... В этом доме была Мила, я и он... Этот дом я отыскал тогда в памяти веселого мальчика - упокой его душу Господи. Ясная четкая картина возникла перед моим взором: обнесенный высокой оградой двухэтажный дом с порталом в колониальном стиле. К моей радости, на подоконнике лежал карандаш, а на столе салфетки. Выбрав удобный ракурс, я принялся за рисование.
- Ты хоть знаешь, который час? - спросил, неожиданно появившись, заспанный Слава.
- Знаю! - возбужденно закричал я. - Знаю, где Мила!
- Не ори так, - поморщился мой друг, - Господи, что с твоей спиной и твоим бельем?
- Оставь. Смотри, я нарисовал...
- Да ты весь в крови, - не унимался друг, - сними майку.
Я повиновался. То что осталось от нее, после моих упражнений с мечом, действительно было в крови.
- Мама моя! - воскликнул Славик
- Да что там такое?
- Если бы тебя поцарапала кошка величиной с носорога было бы очень похоже. Как ты умудрился?
Слава достал из подвесного шкафчика аптечку. Не дожидаясь ответа, он вылил мне на спину полбутылки перекиси водорода и продолжил монолог старого миссионера:
- Тебе, действительно, нельзя пить. Помнишь, последний раз когда пили, ты себе так ногу разбил, что потом месяц хромал.
- Было, - согласился я, тяжело вздыхая.
- А на пятом курсе института? - продолжал пытать меня Слава, промокая салфеткой рану.
Ужасная боль парализовала меня.
- Кажется, там позабыли финку, - промычал я сквозь зубы.
- Секунду... Сейчас, сейчас...
Меня вновь пронзила боль.
- Боже мой!
- Что случилось? - забеспокоился я.
Славик молча протянул мне треугольный зубец, более всего походивший на чей-то коготь.
- Не маленькая была тварь, - пробормотал я, с трудом справляясь с приливами дурноты.
- Тебе плохо?
- Прошу, уничтожь это, - с трудом вымолвил я, - утопи, выбрось... нет, постой... Это нужно зарыть...
- Почему? - с недоумением спросил Славик.
- Быстрей, иначе будет поздно, - закричал я, оттолкнув друга. Где-то в глубине квартиры родился звук бьющегося стекла.
- Уже поздно, - упавшим голосом произнес я.
- Что происходит, в конце концов?! - возмутился Славик, порываясь покинуть кухню.
- Не ходи, - остановил я его, поднимаясь со стула. - Это мое дело.
- Тебе и правда нужен психиатр.
- Мне это уже говорили однажды. Молчи, - приказал я, выглядывая в коридор.
В квартире царила странная тревожная тишина. Она лгала, пытаясь убедить меня в безопасности окружающего мира, но я чувствовал, я знал - враг здесь и медлить он не будет. Мне нужен был меч. Только рука, соединенная с магическим клинком, даст мне спокойствие и уверенность. Я осторожно двинулся к входной двери - там было оружие и моя надежда. Первая дверь направо гостиная, далее поворот налево - прихожая. Я остановился. Из гостиной вытекал тоненький ручеек тумана, пересекал коридор и, упираясь в стену, поднимался вверх, к потолку. Я предчувствовал, что тщедушность белесого потока обманчива. Как только моя нога пересекла очерченную им границу, сотни белых сталагмитов ринулись вверх навстречу сталактитовым собратьям. Жуткая боль пронзила мозг. Я заорал и рухнул на пол. Казалось, нога была навсегда отторгнута от тела. Надо мной появилось обеспокоенное лицо Славика. Он мне что-то говорил, но слова утекали, огибая сознание.
- Все хорошо, - сказал я ему, - помоги мне подняться.
- Только не думай посылать его за мечом, - послышался скрипучий голос из гостиной - это убьет его.
- Кто со мной разговаривает? - спросил я, нисколько не удивившись.
- Это я с тобой говорю, - голос Славика дрогнул.
- Нет, - не согласился я, - я слышал другой голос - старый и скрипучий...
- Да, я стар, как этот мир, ибо я был тогда, когда еще не было его, а значит и не было старости... Да, я скрипуч, как глыба сползающая по базальтовой плите, ибо наступит время и эта плита опустится к ней...
- Кто говорит?
- Я не слышу ничего, Тим, - со страхом сказал Славик. Дурачок, он полагает, Тим Арский окончательно помешался.
- Ты не видишь туман? - спросил я его на всякий случай.
- Нет.
