…Улугбек опять был Гиль-Га-Мешем. Он сидел у своего костра. Полог шатра был поднят, но запахи степных трав внутри затхлых плотных тканей не чувствовались. Царь сидел на корточках у костра и смотрел, как телохранитель жарит на тонких прутиках мясо.
Со стороны бивака подошла фигура. Из темноты к ней метнулись бесшумные тени. Спящий палаван – всегда палаван. Царь взмахнул рукой, и схваченного человека отпустили. Через секунду рядом с царем присел жрец Нин-ту, спасшийся из Города Семи тысяч каналов.
– Не спится, царь? – Голос подошедшего был хрипловатым.
Ночью в степи бывает прохладно, а одеты они были в то, что осталось на них после плаванья. Гиль-Га-Меш молчал.
– Спасибо, что дал нам место у себя, царь.
Сидящий на корточках нехотя открыл глаза, яркое пламя костра играло на начищенных секирах личной охраны, на боку котла, на наконечниках шнуров, которыми он подвязал сандалии.
– Ты нужен мне, Ут-Напиштим. – Царь говорил медленно, растягивая слова, предельно откровенно. – Нужен, потому что только ты и твои мастера могут дать мне то, что мне надо.
Жрец улыбнулся и покачал головой:
– Мы уже три месяца живем твоими планами, государь. Мы построили тебе столицу, царь. Теперь мы просим: отпусти нас.
Но Гиль-Га-Меш лишь покачал головой. Только теперь он заметил, что цикады создают такой шум, что о словах жреца он больше догадывается по движению губ.
– Я не отпущу вас, Ут-Напиштим. Ты знаешь почему, и ты знаешь, что мне надо.
Жрец нахмурился:
– Знания?
Царь кивнул головой:
– Да, знания. Знания богов. Боги строят города, а смертные живут в степи. Ты выстроил город, но я хочу получить все знания. Все, что ты вывез с Атланора.
Жрец покачал головой:
– Я догадывался, что закончишь ты этим, царь.
Усталый служитель Нин-ту поднялся и сделал приглашающий жест:
– Пойдем, царь, я дам тебе действительно то, что надо тебе.
Гиль-Га-Меш поднялся с улыбкой. Что бы ни предложил ему жрец, это всегда будет меньше того, что просил он. Но выслушать его было можно.
Отказавшись от охраны, они вдвоем вышли в ночную степь.
Царь с интересом поглядывал на жреца, смело ступающего по земле безо всякой обуви, не боясь ни скорпионов, ни ядовитых гадов. Он даже не смотрел под ноги.
