В один из дней первой половины июля 1941 года, когда начальник Генерального штаба Жуков докладывал в Ставке Верховного Командования очередную сводку боевых действий на советско-германском фронте, Сталин завел неожиданный разговор:
- Товарищ Жуков, в боях под Луцком и Новоград-Волынским особо отличился девятый механизированный корпус. - Голос Сталина звучал ровно и утвердительно. - И мы многих командиров и политработников, в том числе и командира корпуса, наградили орденами...
- Так точно, товарищ Сталин, - подтвердил Жуков.
- И вы часто, - продолжил Сталин, - обозревая события на Юго-Западном фронте, подчеркиваете удачные боевые действия девятого механизированного корпуса. Он действительно лучший наш корпус?
- Дерется уверенно, товарищ Сталин. В пятой армии - это главная ударная сила... - ответил Жуков. - Хорошая подвижность в маневре, осмотрительное прикрытие флангов. Ну и стойкость в обороне...
- Если мне не изменяет память, командует девятым корпусом генерал Рокоссовский?
- Так точно, товарищ Сталин.
- Тот самый Рокоссовский, о котором вы с Тимошенко писали мне, что он необоснованно был репрессирован?
- Так точно, тот самый. Как видите, мы не ошиблись.
- Вижу, - со строгостью в голосе согласился Сталин, кинув вопросительный взгляд на сидевших за длинным столом Молотова и Кузнецова наркома Военно-Морского Флота. - Вы оказались правы... И сейчас я вот о чем думаю: у нас самое неустойчивое положение в районе Смоленска. Немцы прорвались к Ярцеву, нацеливаются на Вязьму. Это уже непосредственная угроза Москве. Не перебросить ли нам Рокоссовского под Ярцево?
- Нельзя, товарищ Сталин. Этим мы обескровим пятую армию, откроем немцам путь на Житомир и Киев, - подавленно возразил Жуков. - Никак нельзя...
- Вы меня неправильно поняли. - Сталин привычно для всех стал набивать трубку, предварительно вышелушив табак из двух папирос "Герцоговина-Флор". - Я имею в виду самого Рокоссовского. Надо назначить его командующим армией и поставить перед ним задачу не пустить немцев в Ярцево и не дать им форсировать Вопь.
Жуков молча смотрел на Сталина, углубившись в какую-то мысль.
- Почему молчите? - требовательно спросил у него Сталин. - Или вы не согласны, что Западному фронту надо помогать не только резервами войск и техники, но и надежными, толковыми командными кадрами?
- Согласен... Рокоссовского мы найдем кем заменить на Юго-Западном... Но где мы возьмем для него армию на Западном?.. Сместить кого-нибудь из командующих резервными армиями?
- Нет! - твердо возразил Сталин. - Над этим пусть думает Тимошенко! Надо приводить в порядок войска, выходящие из окружения... Группировать их надо! И изъять часть сил у девятнадцатой армии... Она ведь распадается!
- Возражений нет, - коротко ответил Жуков как о решенном вопросе.
- Нет возражений? - Сталин посмотрел на Молотова и Кузнецова. - А вопросы?
- Есть вопрос, товарищ Сталин, - с улыбкой вдруг сказал Молотов. Давно собираюсь спросить у тебя: зачем ты потрошишь папиросы? Почему не распорядишься, чтоб этот табак доставляли тебе в натуральном виде?..
- Можно, конечно... Можно распорядиться, чтоб и трубку набивали и раскуривали ее. Но зачем? Набить трубку табаком - это приятный, так сказать, ритуал... Не работа для пальцев, а активизация работы мысли.
- Ясно. - Молотов тихо засмеялся. - Ты из трубки мысли высасываешь.
- А ты полагал, что из пальцев? - Глаза Сталина при зажженной спичке вспыхнули молодым лукавством. - Вот сейчас, напри-мер, у меня родился вопрос о наших проблемах международного порядка, которыми заправляет товарищ Молотов... Как там они у нас?
- На должном уровне, - в тон Сталину ответил Молотов. - Особенно после того, как Председатель Совнаркома СССР товарищ Сталин дважды - 8 и 10 июля - принял английского посла в Советском Союзе Стаффорда Криппса и вместе с наркомом иностранных дел товарищем Молотовым вел с послом переговоры. В последние дни наркомат иностранных дел готовил и предварительно согласовывал с английским посольством проект соглашения между правительствами СССР и Великобритании о совместных действиях в войне против фашистской Германии... Как условились, сегодня будем подписывать. - И Молотов, раскрыв оклеенную красным шелком папку, придвинул ее к краю стола, поближе к Сталину.
- Мне разрешите отбыть? - спросил Жуков, приняв стойку "смирно".
- И мне? - из-за стола поднялся Кузнецов.
Сталин, вынув изо рта трубку, в знак согласия кивнул им.
28
