Вспомнился Лизюков Александр Ильич, который с небольшим отрядом защищал от немцев соловьевскую переправу. "Вся надежда на него". И будто увидел пятидесятилетнего Лизюкова - крутолобого, рано облысевшего: его глаза всегда смотрят с добродушным прищуром. Он был сыном сельского учителя, вначале окончил шесть классов Гомельской гимназии, в девятнадцатом году стал бойцом Красной Армии. Учился, воевал, опять учился - закончил военную академию, сам преподавал тактику в академии. Потом командовал батальоном, полком, танковой бригадой, 1-й Московской мотострелковой дивизией. Уже проявил себя на войне при отходе от Минска и при обороне Борисова... Опытен, умен и чертовски храбр. Если Лизюков не удержал переправу, то дело совсем худо - трудно будет ее вернуть.
До штаба армейской группы от Ярцева - восемь километров. Штаб располагался в стороне от автомагистрали Минск - Москва, в глубоком, со многими отрогами овраге, густо заросшем мелколесьем. В склонах оврага были вырыты надежные укрытия - блиндажи, землянки, капониры для автомашин и лошадей. На удобных площадках кое-где были поставлены брезентовые палатки.
В штабе ощутил тревогу еще острее, когда взглянул на карту начальника штаба полковника Малинина: карта для военного человека словно волшебное зеркало - отражает не только местность с ее населенными пунктами, дорогами, высотами, реками, но и все, что происходит на этой местности, если к карте прикоснулись красный и синий карандаши командира, а тем более штабного, многоопытного. Рокоссовскому стало яснее ясного, что захват немцами переправ на Днепре означал не только гибель двух наших армий в районе Смоленска, но слияние в одну ударную силу двух группировок немецких войск: ярцевской и ельнинской. К этому немецкие военные стратеги стремились, как к необходимому и главному условию, при котором уже можно двигать свои войска непосредственно на Москву.
- Михаил Сергеевич, - обратился Рокоссовский к полковнику Малинину, грош цена будет нам с вами, если мы не вышвырнем немцев хотя бы из Соловьева.
Их разговор прервала зашедшая в блиндаж девушка в зеленой гимнастерке и синей юбке, принесшая с собой термос с едой и два чайника - один с чаем, другой с кофе.
- Здравия желаю! - бойко поздоровалась она. - Разрешите накрыть на стол и подать завтрак?
- Разрешаем! - в тон ей ответил Рокоссовский. - А как вас величать?
- Зина!.. Зина Зайцева! Красноармеец первого года службы.
- Ну что ж, Зина первого года службы, угощайте. Есть хочется катастрофически! - Рокоссовский снял со стола карту и повесил ее на бревенчатую стену блиндажа.
Карта была с кольцами по углам, а в стену были вбиты деревянные колышки. Даже по этой малой детали можно было судить о порядке в штабе, который возглавлял полковник Малинин.
За завтраком рассуждали о приблизительных силах немцев, которым удалось сбить с соловьевской переправы заслон полковника Лизюкова, и какими резервами можно восстановить положение. А о том, что восстановить его крайне необходимо, понимали оба.
- Маршалу Тимошенко доложили о случившемся? - спросил Рокоссовский у Малинина.
Михаил Сергеевич потупился, тяжко вздохнул и, не поднимая глаз, ответил:
- Он первый сообщил мне об этом. Лизюков каким-то образом связался с ним. У нас связь с Лизюковым нарушилась.
- Ругался маршал?
- Нет... Упрекал. Спрашивал о вас. Я сказал: вышибаете немцев из Ярцева. Он ответил, что Соловьево сейчас - самое важное место на Западном фронте. Сказал: не отобьете, сам приеду и поведу бойцов в атаку.
- Он такой, он может, - хмуро усмехнулся Рокоссовский. - В гражданскую я не раз видел его впереди эскадронов... Ну так давайте будем наскребать силенок в своих небогатых сусеках.
А время не терпело. Надо было действовать, пока к немцам не подошли подкрепления. Для начала стали выяснять, что уцелело из отряда полковника Лизюкова. Немного, но кое-что уцелело, в том числе несколько танков Т-34 из бывшего 5-го механизированного корпуса генерала Алексеенко. В резерве Рокоссовского было два дивизиона противотанковых пушек. Один из них выделили для Лизюкова. Нашлись еще пулеметная рота и несколько стрелковых рот. Важно, что все эти силы генерал Рокоссовский предупредительно сгруппировал в лесах вокруг деревни Починки, что южнее Дорогобужа, - на самом вероятном, как предполагалось, направлении, куда немцы могли нанести удар, чтобы сомкнуть ярцевскую и ельнинскую группировки. Да, не просчитался Константин Константинович.
К вечеру офицеры связи штаба Рокоссовского уже были в районе Починок, где располагались не столь внушительные, но все-таки резервы армейской группы. Они, правда, были разбросаны на различные расстояния друг от друга, и требовалось немало усилий, чтоб всех их одновременно собрать в намеченном месте - в сосновом лесу, который раскинулся восточнее Днепра, совсем близко от деревни Соловьево.
