Видно, коровам было уже в привычку переплывать через реки. Попив из Днепра воды, они, отдуваясь, неторопливо шли на глубину и направлялись к противоположному берегу. Боявшихся воды и не умевших плавать среди скопившихся близ переправ бойцов оказалось не так уж мало. И вскоре каждая корова была облеплена людьми, как мухами. Держались за хребтины, перебросив через них оружие, за хвосты, за рога. У многих коров на рогах висели винтовки, автоматы, вещмешки. Бессловесная скотина медленно, но верно плыла через реку, чутко прислушиваясь к выстрелам бичей в руках сопровождавших стадо немолодых скотников.
Ширь Днепра сплошь покрылась плывущими в обнимку с корова-ми бойцами. И с той же силой, как гремело сейчас при виде падающих "юнкерсов" "ура", если не с большей, раскатисто взревела по всей пойме гомерическим хохотом многотысячная рать. В этом безудержном, размашистом хохоте было, казалось бы, что-то противоестественное, ибо рядом умирали тяжело раненные, продолжали взрываться немецкие снаряды и мины, губя людей и превращая в железные ошметья технику. Но таков был характер российского воинства.
Вслед плывущим неслись ироничные, беззлобно-насмешливые выкрики:
- Эй, коровий род войск! Держите точно на восток!
- Защекочешь буренку, сержант! Осторожнее!
- Эгей, который за хвост держится! Не включи корове задний ход!..
Вдруг среди плывущего стада рванул снаряд, всплеснув вверх огонь и воду. И как обрубил смех на берегу. Окрасился кровью Днепр. Многие коровы вместе с бойцами пошли ко дну...
И тогда в реку кинулись десятки добровольных спасателей, даже не успев раздеться.
- Ваша идея?
Миша Иванюта, потрясенно смотревший с берега на то место, где взорвался снаряд, повернулся на обращенный к нему голос и увидел рядом с собой... старшего лейтенанта Ивана Колодяжного.
- Ты ли это?! - обалдело спросил Миша.
- А это ты, холера?! - Колодяжный коротко хохотнул. - Коровий стратег от журналистики! Живой, значит!
- Живой, да вот отбился от своих, - с чувством виноватости сказал Иванюта.
- Здесь все свои, - с приглушенной грустью успокоил его Колодяжный. Дуй за Днепр и держи путь на Городок. Там сборный пункт. Пойдем к переправе.
- А ты что здесь делаешь?
- Собираю таких, как ты, недоумков, что от своих отбились. Одних в трибунал отдаю, а других милую.
- Как со мной поступишь?
- Дай закурить, тогда отпущу на свободу.
- Закурить не дам - не курю. А вот кое-что другое сейчас будет, Иванюта расстегнул свою планшетку, распахнул ее. и показал Колодяжному газету "Красная звезда". Под прозрачным целлулоидом был виден в ней указ о награждениях. - Вот читай, товарищ капитан! Да-да, не старший лейтенант, а капитан! И с орденом Красной Звезды вас!!! Не младший, а политрук Иванюта поздравляет!
Вот так и было на этом обильно политом кровью крохотном клочке планеты: здесь колотились боль, страх, муки. И вспышки веселья, радости, когда был к тому повод. И многих людей привела сюда Старая Смоленская дорога, чтоб открыть перед ними новые дороги войны, коей предстояло еще не один год буйствовать на советской земле.
41
Федор Ксенофонтович Чумаков сидел в пижаме на скамейке под старой липой, с тыльной стороны госпитального здания, курил, переговаривался с другими выздоравливающими ранеными, отдыхавшими тут же в плетеных креслах, любовался лугом и лесом, видневшимися за Москвой-рекой. День клонился к исходу, дышал свежестью и запахами цветочных клумб.
Неожиданно с угла здания послышался звонкий девчоночий голос:
- Генерала Чумакова просят зайти в палату!
Федор Ксенофонтович оглянулся на голос, увидел молоденькую санитарку в белом халате и белой косынке. Поднялся, взглянул на наручные часы: было ровно семнадцать. Зачем понадобился в столь неурочную пору?
В палате застал своего лечащего врача - полнотелого военврача третьего ранга - и замполита госпиталя - полкового комиссара, уже немолодого мужчину с грустными проницательными глазами. Оба они были чем-то обескуражены.
- Федор Ксенофонтович, - обратился к Чумакову полковой комиссар, - нам приказано, исходя из вашего самочувствия, разрешить вам поездку в Москву. Как вы?.. Сможете?
- Я готов, - без колебаний ответил Чумаков и тут же увидел на спинке кресла новенькое генеральское обмундирование, а рядом на полу - хромовые сапоги. В темных петлицах гимнастерки заметил по три золотистые звездочки и смутился: - Это мне?
- Так точно, товарищ генерал, вам, - ответил замполит.
- Значит, ошиблись в звании: я ведь - генерал-майор, а тут знаки различия генерал-лейтенанта.
- Привезли из Москвы форму, - пояснил врач.
- Ошиблись. - И Федор Ксенофонтович, взяв гимнастерку, стал отвинчивать с петлиц по одной нижней звездочке. - А кто привез?
- Полковник. Он дожидается вас в машине.
Верно, Федор Ксенофонтович видел при входе в здание черную эмку. Рядом с ней стоял, раскуривая папиросу, моложавый полковник в форме НКВД.
"Что бы это значило?" - размышлял Чумаков, надевая на себя новенькое генеральское одеяние. Его оставили в палате одного.
