– Известно, что погибшие приобретали лжегероин в одном из развлекательных учреждений центра Москвы. Появился даже термин – «треугольник смерти», имеется в виду участок между набережной Москва-реки, Кутузовским проспектом и Большой Дорогомиловской, где были найдены большинство погибших. Есть ли там заведения, в которых нелегально продают наркотики?
– Конечно есть. Давайте не будем строить из себя институтских дамочек: да, в Москве не проблема приобрести практически любой наркотик. В «треугольнике» находятся два казино, семь ресторанов и более десятка игровых клубов. В каждом из этих заведений есть своя подпольная сеть распространителей. В каждом, уверяю вас. В сутки там реализуется наркотиков на сотни тысяч долларов – половина этих сумм, правда, идет на «откат» чиновникам разных мастей и рангов. Но с каждым месяцем оборот только увеличивается…
– А некоторые эксперты уверяют, что после появления «героинового маньяка» спрос на наркотики в Москве резко упал…
– Сомневаюсь. Люди, сидящие на героине, не могут обойтись без него. Он им нужен каждый день, и даже если на улицах будут рваться бомбы – это их не остановит… Конечно, опытные наркоманы просто поменяют источник приобретения, но очень много молодых людей не ориентируются в особенностях наркорынка… Недавно от палитоксина погибла благополучная студентка Елена Анисимова, судя по многочисленным следам от уколов в области паха, она давно находилась в наркотической зависимости, но тщательно это скрывала. И действительно – ни родители, ни одногруппники не догадывались о ее пагубной страсти. Значит, она получала эту отраву из рук одного-двух сбытчиков и при всем желании не могла заменить источник…
Полковник Анисимов тупо смотрел в телевизор, не вникая в слова и почти ничего не видя перед собой. Последние дни он большей частью сидел в этом кресле, уставившись в экран, – заросший, нечесаный человек, похожий на призрак некогда подтянутого здоровяка, совершавшего пробежки по утрам. Татьяна уехала к родственникам в Булатниково, заявив, что это он, Анисимов, виноват в смерти дочери, и что поздно его выгнали, надо было раньше, годков так десять назад, может, тогда и удалось бы сохранить и дочь, и семью… Ну и так далее.
Из оцепенения его вывел звонок, доносящийся из комнаты Лены. Анисимов поднялся и пошел, тяжело переставляя затекшие ноги. Зуммерящий Ленкин телефон вращался на ее столе, как раненый зверек. Полковник взял трубку, прищурился, глядя на экран:
– Слушаю.
– Ой, простите, – послышался после паузы тонкий девичий голос. – Я наверное, ошиблась… Я хотела Лену Анисимову…
– Лена умерла, – сказал полковник и отключил связь.
Не все Ленины знакомые еще были в курсе, и до сих пор нет-нет да раздавались эти глупые звонки, от которых внутри у Анисимова все переворачивалось.
Он положил телефон и вернулся в свое кресло. Диалог наивной, плохо знающей жизнь девушки и брутального мужчины, знающего все на свете и способного горы свернуть за правду, продолжался:
– Неужели ничего нельзя сделать? Ваша организация располагает обширными досье на производителей и торговых посредников в наркобизнесе – но почему нет громких уголовных дел? Почему все это продолжается?
