– У Хакатти в Западном мире есть еще одно прозвище – «мистер Никогда», – продолжал Стравицкий. – Захват заложников произошел на следующий день после подписания женевских соглашений о военном сотрудничестве России и США. В случае с шейхом всегда нетрудно догадаться, о чем идет речь, хотя делу это помогает мало. В марте 2003-го, на вторые сутки иракской войны, Хакатти захватил в Дамаске самолет с двенадцатью пассажирами-американцами. Их ищут до сих пор. Спустя два месяца, в тот самый день, когда Буш объявил, что война выиграна и миссия выполнена, – Хакатти захватывает целый журналистский автобус, двадцать два человека плюс водитель из местной шиитской общины. Ну и так далее… Никаких требований, никаких звонков. Ничего. Хакатти считает ниже своего достоинства торговаться с неверными. Иногда, правда, делает исключения – как в том случае с журналистами. Какой-то американский бизнесмен-правозащитник передал людям Хакатти что-то около сорока миллионов долларов наличными, по полтора миллиона за человека. Взамен получил трупы, а сам едва ушел живым.
– Но это американцы. Зачем Хакатти русские заложники?
– Ему и американцы не были нужны, Виталий Сергеевич. В его действиях нет рациональной основы.
Повисла пауза.
– Мы могли бы надавить на американцев, требуя выполнения формальных условий, – Стравицкий положил на файл крупную короткопалую ладонь с едва заметным следом то ли от ожога, то ли от выведенной в незапамятные времена татуировки. – Но из-под палки такие операции не проводят. А у вас нестандартный подход, умение импровизировать и, конечно, искреннее желание помочь людям. Ведь правда? Есть такое желание?
Карпенко вдруг понял, что Стравицкий тоже, по большому счету, уже мысленно похоронил заложников, списал с баланса. Просто нужна громкая акция, показательная порка, «11 сентября» наоборот…
– Конечно, есть, товарищ генерал-полковник, – сказал Карпенко. И это была чистая правда.
Если на конечной станции метро сесть в автобус № 76 и, проехав шесть остановок, выйти на седьмой, с гордым пролетарским названием «Стальконструкция» или просто – Сталь, то окажешься напротив бесконечного обшарпанного забора, в ста метрах от старорежимной проходной с металлическими воротами. В советские времена здесь располагался механический завод. Потом он разорился, а за огромную территорию в экологически чистом районе ближнего Подмосковья долгое время сражались несколько крупных олигархов, но, когда победитель вроде бы определился, с «самого верха» пришло указание: мехзавод не приватизируется, а наоборот, отдается на государственные нужды. Так спорная территория превратилась в базу дивизиона «Меч Немезиды».
Военные строители оборудовали в бывшем инструментальном цехе штурмовую полосу и тренировочные полигоны, в ангаре склада готовой продукции устроили тир и комнаты моделирования боевых ситуаций, склад комплектующих превратился в спортзал, в дальнем углу появилась «Тропа разведчика». По периметру появились телекамеры, датчики тревожной сигнализации и колючая проволока «егоза», вдоль забора двинулись вооруженные патрули, на проходной стал пост вооруженной охраны.
Службу несли бдительно: белый «Мерседес» Борисова хотя и пропустили в ворота, но только после тщательного осмотра опустили стальные плиты системы «Барьер» и позволили проехать дальше.
– Нормально, да? – то ли брюзгливо, то ли удовлетворенно спросил Борисов. – Начальство шманают…
– И правильно делают, – кивнул Карпенко. – Только, как мы знаем, террористы не попадают в расставленные на них ловушки – они их обходят.
– Это точно…
Борисов запарковался у трехэтажного здания бывшего заводоуправления. Теперь здесь располагался штаб дивизиона.
Генералы подверглись визуальному контролю телекамер, по индивидуальным жетонам идентификации вошли внутрь, по одному прошли шлюзовую камеру с пуленепробиваемыми стеклами, металлодетектором и возможностью впуска внутрь снотворного газа. Поскольку у генералов имелось оружие, на пульте дежурного зажглась красная лампочка тревоги и двери камеры заблокировались. Но поскольку это были генералы, бдительный капитан не стал впрыскивать газ в герметичную камеру, а выпустил командира и его заместителя на территорию штаба.
– Пойдем сразу ко мне, – предложил Борисов. И они поднялись на третий этаж, где располагался аналитический отдел дивизиона.
Генерал Борисов небрежно чиркнул по прорези сканера личной карточкой, толкнул стальную дверь и кивнул Карпенко:
– Заходи.
Территория Вячеслава Михайловича Борисова насквозь пропиталась дымом дорогих доминиканских сигар. И вообще, здесь все было по высшему разряду. Система опознавания на входе, мягкая подсветка внутри, блоки антипрослушки в оконных проемах, серпообразные рабочие столы по периметру, удобные кресла, супермощные компьютеры, бесшумная плитка под ногами, панели под дуб… Ах да, еще на стенах висели какие-то карандашные наброски в богатых рамочках. Наверняка чьи-нибудь подлинники. В общем, после кабинета Стравицкого с его потертыми дорожками и репродукцией левитановских грачей Карпенко казалось, будто он попал в дорогой клуб.
