Резонный вопрос: а был ли мальчик? Может, ошибка? Приписки некоего железнодорожного чиновника, отмывание левого капитала?
«…Гражданин (не знаю как его зовут) стоял одиннадцатого января сего года около вагона № 19 и распивал крепкие спиртные напитки (водка „Хлебная-Экстра“ 0,25 л с завинчивающейся пробкой). Нецензурно выражался. Я подошел. Спросил, зачем он так ведет. Он сказал, что уезжает в Москву и ему всё (нецензурно). Я попросил прекратить. Он выругал меня и хотел подняться в вагон. Я поднялся с ним. Он ударил меня ногой в лицо, из-за чего я упал вниз и получил травму. Прошу не оставить это дело так и принять меры к розыску и привлечь к ответственности. Особые приметы гражданина: рост высокий, лицо круглое, глаза маленькие. Одет в куртку кожаную, черного цвета, на ногах джинсы и голова бритая…»
Это из заявления железнодорожного пенсионера Михеева, которое он подал в линейный отдел милиции сразу после того, как был избит одним из пассажиров отправляющегося поезда «Тиходонск – Москва». Того самого поезда и в тот самый день.
Значит, какие-то пассажиры там все-таки были. И вагон был на месте.
«11 января гр-ка Горчило Е. В. задержана и оштрафована за незаконную торговлю напитками и пирожками на перроне станции Миллерово. Свидетели (Зыль Р. Д. и Костянская М. М.) дали показания, что в вагонах с 4-го по 6-й Горчило реализовала пиво „Оболонь“ на 140 руб. и пирожков на сумму 110 руб., а в вагоне 19 (спальном) реализовала продуктов более чем на 1200 рублей…»
Миллерово – это 300 километров от Тиходонска, и злосчастный вагон еще никуда не исчез, а у его обитателей имеется на редкость здоровый аппетит.
Подтверждено наличие 19-го вагона и на следующей станции – Чертково. Проводник Людмила Сутеева покупала в станционном буфете свежую выпечку местного производства – она каждый раз там ее покупает. В буфете установлен хлебопекарный автомат, горячие булочки с маком и корицей пользуются большой популярностью, за ними приезжают даже из окрестных деревень. Буфетчица хорошо знает Сутееву, порой отпускает ей товар без очереди.
«Сутеева была как обычно. Веселая, шутила. Сказала: „Мне штучек десять дай, пассажиров угощу“. Это она про булки. Взяла, рассчиталась и ушла. Убежала, точнее – там поезд вот-вот должен был отправиться».
Далее идет станция Хотино. Здесь нет точных сведений. Сотрудники железнодорожной милиции опросили местных торговок, те дали противоречивые показания. Некоторые утверждают: да, был «спальник», точно помню. Другие сомневаются. В общем-то оно и понятно: через Хотино поезд проходит вечером, в 19–53, торговая активность на перроне снижается, людей меньше, да и темно уже.
А через Северск тиходонский поезд проходит в 22–37. И отсюда уже нет никаких вестей о 19-м вагоне, ни хороших, ни плохих. Как и со всех последующих станций…
Звонок по внутренней линии.
– К вам посетитель, – важно басит с вахты Ваныч. – Уваров Григорий Леонидович.
– Пропустите, – говорит Денис.
Уваров – тщательно одетый, накрахмаленный мужчина за шестьдесят – появляется через минуту. Садится ровненько в середине ряда стульев для посетителей, и так как количество стульев четное, то попадает задом между двумя сиденьями, точнее, садится на оба. Денис давно уже не удивляется странностям своих посетителей. Это даже не странности, наверное, это волнение. Люди, никогда не вступавшие в конфликт с законом, как правило, немного теряются, впервые оказавшись в кабинете следователя.
– Григорий Леонидович, вы ехали в поезде «Тиходонск—Москва», отправлявшегося 11 января в 13–30 со станции Тиходонск-Главный? – спрашивает Денис.
– Да.
– В каком вагоне вы ехали?
– В девятнадцатом.
– Точно?
Уваров немного бледнеет и пытается улыбнуться:
– У меня даже билет есть, вот он.
