– Казаки нежинского полка, пан запорожец, – ответил Яненченко. – Я Иван, а мой приятель Юрий. Мы готовы угостить вас хорошей горилкой. Ибо всегда есть, про что послушать у бывалого казака. В вы, по всему видать, бывалые.
–Садись! – седоусый запорожец тряхнул серьгой и указал прибывшим на стулья. – Всякий не станет пить со мной! Но ты я вижу, казак. Хоть и молодой. Меня зовут Яким Перебей Нос. А это мои друзья. Все запорожские казаки. Эй!
Запорожец позвал слугу и приказал ему нести еще горилки и закусок разных. Он сразу смекнул, что у этих молодых казачков деньги есть.
–На Раду прибыли? – спросил Ивана Яненченко молодой запорожец, что сидел рядом с ним.
–Да. Вместе со своим полковником. Товарищество указало на нас.
–И мы с батькой Иваном Сирком за тем же делом здесь. Погуляем на славу.
–Погуляем.
–Нежинский полк за союз с белым царем на Москве стоит. Я то знаю, – сказал Перебей Нос – И наш батько Иван Сирко за то же самое стоит! Не нужен нам союз с поганым ханом Крымским. Мы сколь раз татар и ногаев бивали!
За соседним столом пили горилку казаки в синих жупанах подпоясанных красными кушаками. Это также были бывалые воины. Один из них с перначом сотника за поясом громко провозгласил:
–За гетмана Богдана!
Его казаки отозвались:
–Светлая память ему!
–Великий был полководец и гетман!
Запорожцы охотно поддержали тост и также выпили, тем более что им на стол слуга принес новый штоф и большое блюдо с рыбой.
–За гетмана Богдана!
Юрий и Яненченко также поддержали тост.
Сотник в синем жупане выпил, поставил свой кухоль, и обернулся к запорожцам. Он смерил их тяжелым взглядом и сказал:
–А не ваш ли кошевой атаман продает дело Богданового?
–Чего? – Яким Перебей Нос тяжело поднялся со своего стула. – Ты что сказал про кошевого, шкура?
–Ты казак с сотником говоришь! – вскричал кто-то из синежупанников.
–Да мне плевать, что он сотник! Пусть своим языком батька Ивана не трогает!
Его поддержали запорожцы:
–А то запорожского кулака отведает!
–Или сабли!
Сотник не шелохнулся и только ответил:
–Я за слова свои отвечать всегда готов. Я с батькой Богданом в походы хаживал, еще тогда, когда ты пешком под стол ходил, пан запорожец. И не зыркай на меня. Я тебя не испугаюсь.
–Это оттого что сабли моей не видел, – прошипел Перебей Нос.
–Моя сабля также остра. Я Федор Лютай, сотник гетмана Богдана Хмельницкого. А вот ты что за птица?
Перебей Нос вздрогнул, услышав прославленное имя Лютая, но ответил:
–Запорожец!
–А имя твое?
–Яким Перебей Нос.
–Не слыхивал я про твои подвиги в бою, но здесь в Переяславле ты много по себе памяти оставил! Много пил и много дрался. Да только не за Украину кровь проливал!
–Я с татарами рубился вместе с нашим кошевым атаманом! Кто больше пользы принес Украине как не Иван Сирко?!
–Я твоему атаману в глаза могу сказать кто он такой. Предали вы дело Богданово! В холопы московские лезете! Твой атаман кошевой и гетманок Юрась Хмельницкий. В подметки он Богдану не годиться!
–Мы предали? – Перебей Нос схватился за саблю.
–А то кто же? Такие как вы раздираете родину на части! Того ли Богдан хотел? За то ли мы тогда сабли против короля и Речи Посполитой подняли? А сейчас зачем сюда приехали? Отдать Украину и Войско Запорожское, Богданово войско, в холопы царя московского!
–А ты в холопы короля Яна-Казимира лезешь не иначе, сотник? – спросил кто другой из толпы казаков.
Лютай обернулся в поисках дерзкого. Но не смог понять, кто это сказал. Он поднялся со стула.
–Я заветы друга моего и гетмана Богдана Хмельницкого не позабыл! Гетман Богдан видел далеко! Он не был таким как вы! Быдло вас называют! И правильно! Вы быдло и есть!
Казаки заголосили:
–Мы за царя московского православного стоим. За веру отцов и дедов наших!
–Кто смеет нас быдлом называть?
Вперед вышел небольшого роста старый казак.
–Кто эта там тявкает про измену? А-а! – протянул он. – Это ты, Федор?
–Иван? Живой? – Лютай смягчился, увидев старика.
–А чего мне сделается. Меня ни пули, ни сабли не берут. Заговоренный. А ты все под польское ярмо лезешь? Ведь мы с тобой вместе ляхов секли под Желтыми Водами и под Корсунем. Али забыл?
–Ничего я не забыл, Иван!
–Надо руки белого царя в Москве держаться. Токмо он для нас заступа от поганых татар и турок с ляхами. А твой Выговский чего натворил? Он договор Богданов порвал и снова шею под ярмо католическое подставил!
–Иван! – вскричал Лютай. – Опомнись! Али московское ярмо лучше польского?
–А как польские паны наших женок да матерей мордовали? Про то ты забыл? Как вольных казаков на колья сажали, а детишек их в огонь кидали? Меня тот огонь до смерти жечь будет! И сабля моя всегда против ляхов будет! Против латинства поганого!
–Стар ты, Иван, но разумнее не стал. Али у московского царя нет шляхтичей? Чем его бояре лучше?
–А ты Федор, никак в паны метишь? Думаешь, король в шляхтичи тебя пожалует?
–Я казак! И казаком умру. И в шляхтичи не лезу! Но и в холопы московского царя не спешу!
Яненченко шепнул на ухо гетману:
– Вот они соратники отца твоего Богдана.
