Над когда-то цветущим ярким островом Фумецу повисла мрачная атмосфера людского негодования. Наполненные улыбок и рассказов улицы превратились в изувеченные районы, где доживали свои дни в печали отчаянные пьянчуги и невольные жители. На одной из таких улочек располагался "Тацуми бар", который однажды посетила загадочная мечница с утерянными воспоминаниями, за целями и стремлениями которой мы будем наблюдать на протяжении всего рассказа.
7 февраля х827 года стало знаменательным днем для всех жителей островного государства Фумецу, ведь именно тогда ого потеряла себя как империю и право на жизнь.
Правитель соседнего государства Цанахина, Александр Цымыш, несколькими годами ранее подослал разведчиков прямиком к действующему на тот момент сёгунату Хомма, что долгое время держался на плаву во власти страны. Некая группировка находилась подле императора, таким образом отслеживая каждое его действие и замысел, опосля чего передавали сведения собственному нанимателю и, в совокупности, покровителю.
По началу, план казался излишне прост и вряд ли заслуживал бы на успех, учитывая тот факт, что решение подослать «своих людей» прямиком во главенствующий род было импульсивным, а тем паче, его принял только вступивший на престол двадцатипятилетний Александр, которому подставная смерть предыдущего правителя сыграла на руку.
К несчастью, первым государством, что попало ему под руку, сталo Фумецу. Однако, не взирая на несерьезный подход императора, наемная группа отдавалась приказу во всю, свершая каждое поручение, вплоть до заданий, кои чаще всего выполняли придворные слуги.
В то время, как империя готовилась ступить в «новое сегодня», будучи в самом расцвете сил, неожиданно лишилась своего правителя. Вынашивая в голове затею избавиться от сёгуната, наконец-то приблизилась знаменующая да предрешенная судьбой дата — 6 февраля х827 года. В ночь с шестого на седьмое, группа головорезов пролили кровь императора и его суженой, Хомма Акико. Что до наследного принца, то они приняли решение оставить того полыхать вместе с резиденцией. Однако, к несчастью наемников, молодой человек имел весьма острое чутье и быстро распознал неладное. Осознавая, что помочь он уже никому не сможет, парень захватил с собой катану, без которой не мог бы представить и жизни, опосля чего выпрыгнул с третьего яруса полыхающего дворца. Едкий запах дыма окутал все улочки столицы, что послужило паникой среди жителей. Всю ночь они пытались потушить рассвирепелое пламя.
На следующий день, 7 февраля, граждане узнали правду о произошедшем по обугленным головам правителей, что поблескивали на вмонтированных в землю нагинатах в самом центре города, а также по причалившему к морскому порту флоту Цанахина. Как оказалось, Александр Цымыш прибыл лично "почтить обитателей невольного государства" и уведомить о его захвате вместе со своей младшей сестрой, Барон Кинаной.
Однако тему касаемо сбежавшего наследного принца не смели затрагивать даже верные подчиненные императора. Да и сам за собой вести тот не оставлял, и в свет выходил совсем давно, потому опознать его весьма затруднительная задача для фумчан. По этой же причине, за сие дело взялась группировка, что находилась подле императорской семьи долгие года.
Подобное происшествие развязало руки повстанцам, что всё ждали возможности отстоять права собственного государства; и одними из таких людей стала небольшая семья, состоящая лишь из двух сестер. Их жилище была весьма скромным, подобно крестьянам, что не имели и гроша за душой. Вот только по виду сих барышень никто бы не посмел сказать-что об их невысоком положении в обществе.
— Для нашего народа грядут тяжелые времена, сестра, — молвила девушка, облаченная в красные одежды, на голове коей расположился хильфон, что скрывал волосы молодицы. Её лик был запрятан под маской с надломанным краем, но даже так выглядел весьма внушающим. — Ты уж прости, что попросила тебя вернуться в столицу.
Перед ней, стоя почти у самого порога, была светловласая девица. Нежный добрый взгляд особенно выделялся средь пугающего и властного одеяния куноити, эдаких женщин-ниндзя. Молодица приблизилась к своей сестрице и, преклонив колено, встревоженно огласила:
— Как смею отказать тебе, Ландарин? К тому же, мы с Катакуити единогласно решили посетить родное мне место, не взирая на все возложенные планы. Как никак, защищать родину — мой долг как "Белокрылой нимфы".
— Так этот муж прибыл с тобой? Досадно, — без толики эмоций продолжала та, — примет ли он участие в войне?
На некое мгновение куноити замолчала. Эта неясная тишина глаголила лишь одно — полное отрицание.
— … Прости, сестра.
Под личиной маски, девушка, казалось, выражала полное недовольство не столь от отказа, как от прибытия сего мужчины в Сихон.
— Вставай, Куро, — вымолвила та, протягивая свою руку. — Приведи мне "Дракона белого сердца" и "Стратега нации".
— Но, сестра… наследный принц потерял всю семью, не слишком ли жестокой будет просьба о таких вещах? Да и к тому же, хоть Сюсю прекрасный стратег, но также она принцесса Дунфана, как смею я, простой житель, просить её помощи от лица всей империи?
— Я не прошу их сражаться лично, а лишь запрашиваю руку помощи как старый друг. Мы вчетвером хорошо ладили ранее, так с чего тебе стесняться сего? К тому же они всегда могут отказаться.
Девушка понимала всей тяжести происшествия, но одной ей было неясно: