В романе нарисована емкая, резко критическая картина британского общества и его военно-бюрократической машины. "Офицеры и джентльмены" - злая сатира на неподготовленность и пассивность английской армии во второй мировой войне. Художественными средствами автор убедительно опровергает измышления официальной буржуазной пропаганды, непомерно раздувающей роль Англии во второй мировой войне. (В данном издании под одной обложкой объединены три романа Ивлина Во из трилогии "Меч почёта" - "Вооруженные люди", "Офицеры и джентльмены" и "Безоговорочная капитуляция")
Когда дедушка и бабушка Гая Краучбека Джервейс и Хермайэни проводили свой медовый месяц в Италии, Рим находился под защитой французских войск, его суверенное святейшество выезжало в открытом экипаже, а кардиналы совершали верховые прогулки на Монте-Пинчо в дамских седлах.
Джервейса и Хермайэни радушно приветствовали в двух десятках украшенных фресками дворцов. Папа Пий принял их в порядке частной аудиенции и дал свое особое благословение союзу двух английских семей, которые подвергли испытанию свою веру, но зато сохранили и приумножили материальное величие. Часовня в Бруме не оставалась без священника на протяжении всех лет действия законов против папистов и нонконформистов, а брумские земли простирались неурезанными и незаложенными от Куонтока до холмов Блэкдаун-Хиллс. Предки обеих этих семей кончили жизнь на виселицах. Город, захлестнутый теперь потоком прославленных новообращенных, все еще с гордостью вспоминал своих старых защитников.
Джервейс Краучбек поглаживал бакенбарды, находя почтительную аудиторию для выражения своих взглядов на ирландский вопрос и католические миссии в Индии. Хермайэни устанавливала мольберт среди развалин, и, пока она рисовала, Джервейс читал вслух поэмы Теннисона и Патмора. Она была красивой и разговаривала на трех языках; в нем же было все то, что римляне ожидали увидеть в англичанине. Счастливую пару везде приветствовали, расхваливали и баловали, но у них самих не все было так гладко. Их горе не выдавали даже самые незначительные признаки или намеки, но, когда скрывались последние экипажи и они оставались наконец одни, между ними обнаруживались досадные расхождения, о которых никто из них нигде не говорил, кроме как в молитвах, и которые были следствием застенчивости, чрезмерной чуткости и целомудрия.
Позднее в Неаполе они присоединились к компании друзей и совершили прогулку на яхте вдоль побережья, заходя в изредка попадавшиеся гавани. На этой яхте, в отдельной каюте, однажды ночью между ними произошло наконец все, как надо, и их любовь получила радостное для обоих завершение.
Перед тем как заснуть, они почувствовали, что машины остановились, и услышали грохот стравливаемой якорной цепи. Когда Джервейс вышел на рассвете на палубу, он увидел, что яхта стоит на якоре под защитой скалистого берега полуострова. Он позвал Хермайэни, и они, стоя рука об руку на влажном гакаборте, впервые увидели Санта-Дульчина-делле-Рочче и восприняли своими ликующими сердцами и красоту этого места, и живущих там людей.
Часть городка, примыкающая к берегу, была заполнена местными жителями, словно их подняло с постели какое-нибудь землетрясение; они с интересом рассматривали незнакомое судно; их восхищенные голоса четко разносились по поверхности моря. От набережной круто вверх поднимались террасы с домами. Два здания стояли, выделяясь среди других, окрашенных в коричневато-желтый и белый цвета и покрытых порыжевшей черепицей, – это были церковь с куполом в верхней части и волютами на фасаде и какой-то замок, состоящий из двух больших бастионов, и, по-видимому, разрушенной сторожевой башни. Небольшая часть склона горы позади города представляла собой возделанные террасы с насаждениями, а дальше их неожиданно сменяли валуны и вересковые заросли.
Существовала некая карточная игра, в которую Джервейс и Хермайэни играли, когда учились в школе; тот, кто выигрывал в ней, получал право сказать: «Я требую!»
– Я требую! – воскликнула Хермайэни, воображая себя в порыве охватившего ее счастья владелицей всего, что она видела.
Несколько позднее утром вся компания англичан отправилась на берег. Первыми, чтобы предотвратить приставания местных жителей, на берег сошли два моряка. За ними последовали четыре пары леди и джентльменов, затем – слуги с полными еды и лакомств корзинками, шалями и принадлежностями для рисования. На женщинах были яхтсменовские шапочки и длинные юбки, которые они подбирали, чтобы те не волочились по булыжной мостовой; некоторые из них держали в руке лорнет. Джентльмены защищали своих дам от солнца отделанными бахромой зонтиками. Это была процессия, никогда доселе не виденная жителями Санта-Дульчина-делле-Рочче. Гости медленно прошли под аркадами, окунулись на короткое время в прохладный полумрак церкви и стали взбираться по ступенькам лестницы, ведущей от базарной площади к фортификационным сооружениям замка.
Лишь немногое сохранилось там. На большой, замощенной булыжником площадке пробились и выросли сосны и кусты ракитника. В сторожевой башне было полно битого камня. На склоне горы стояли два небольших домика, сложенные из аккуратно обтесанных камней, взятых из крепостной стены замка. Из домиков навстречу гостям с приветственными возгласами, держа в руках пучки мимозы, выбежали две крестьянские семьи. Выбрав местечко в тени, компания расположилась на пикник.