— У меня такое же право отказывать, — процедил Геральт, — как у тебя просить, стало быть, наши права взаимоуничтожаются. А посему возвращаемся к исходной точке, а она такова: Йен, которой, видимо, наплевать и на мою мутацию, и на ее последствия, сейчас со мной. Ты сделал ей предложение — это твое право. Она сказала, что подумает? Это — ее право. Тебе кажется, якобы я мешаю ей принять решение? Будто она колеблется, и причина ее колебаний — я? А это уж — мое право. Если она колеблется, то, надо думать, не без причин. Вероятно, я что-то ей все же даю, хоть, возможно, для этого у ведьмаков в словаре и нет нужных слов.
— Послушай…
— Нет. Послушай ты. Говоришь, когда-то она была с тобой? Как знать, может, не я, а ты был всего лишь ее мимолетным увлечением, капризом, игрой эмоций, столь типичной для нее? Я даже не исключаю, Истредд, что она воспринимала тебя всего лишь как инструмент. Этого, господин чародей, нельзя исключить только на основании разговора. В таких случаях, сдается мне, инструмент бывает существеннее болтовни.
Истредд даже не дрогнул. Геральта удивило его самообладание. Тем не менее, затянувшееся молчание, похоже, свидетельствовало о том, что удар попал в цель.
— Играешь словами, — сказал наконец чародей. — Упиваешься ими. Словами хочешь заменить нормальные, человеческие ощущения, которых у тебя нет. Твои слова не выражают чувств, это лишь звуки, такие же издает этот вот череп, стоит по нему постучать. Ибо ты так же пуст, как и он. Ты не имеешь права…
— Прекрати, — резко прервал Геральт. Может быть, даже слишком резко. — Прекрати упорно отказывать мне в правах, с меня достаточно, слышишь? Я сказал: наши права равны. Нет, черт возьми, мои — больше.
— Серьезно? — Чародей немного побледнел, доставив тем Геральту невыразимое удовольствие. — Это почему же?
Ведьмак на секунду задумался и решил добить его.
— А потому, — выпалил он, — что вчера ночью она была со мной, а не с тобой.
Истредд пододвинул череп поближе, погладил. Рука, к огорчению Геральта, даже не дрогнула.
— По-твоему, это дает какие-то права?
— Только одно: право делать выводы.
— Та-а-ак, — протянул чародей. — Прекрасно. Ну что ж. Со мной она была сегодня утром. Сделай вывод, имеешь право. Я уже сделал.
Молчание длилось долго. Геральт отчаянно искал слова. И не нашел. Ни одного.
— Пустая болтовня, — сказал он наконец, вставая, злой на себя, потому что прозвучало это грубо и глупо. — Ухожу.
— Иди к черту, — так же грубо бросил Истредд, не глядя на него.
Когда она вошла, он в одежде лежал на кровати, подложив руки под голову. И притворялся, будто глядит в потолок, хотя глядел на нее.
Йеннифэр медленно прикрыла за собой дверь. Она была прекрасна.
«Какая же она красивая, — подумал он. — Все в ней прекрасно. И опасно. Ее цвета, контраст черного и белого. Прелесть и угроза. Ее иссиня-черные волосы, натуральные локоны. Скулы, четкие, обозначенные морщинкой, которую улыбка — если она сочтет нужным улыбнуться — образует около губ, чудесно узких и бледных под помадой. Ее брови, чудесно неправильные, когда она смывает уголек, которым подчеркивает их днем. Ее нос, чудесно длинноватый. Ее маленькие руки, чудесно нервные, беспокойные и ловкие. Талия, тонкая и гибкая, подчеркнутая чрезмерно стянутым пояском. Стройные ноги, придающие во время движения красивые очертания черной юбке. Она прекрасна».
Йеннифэр молчала. Села за стол, положила подбородок на сплетенные пальцы.
— Ну хорошо, начнем. Наше затянувшееся драматическое молчание слишком банально, на мой вкус. Давай покончим с этим. Вставай и не таращись на потолок с обиженной миной на физиономии. Ситуация достаточно глупая, и нет нужды делать ее еще глупее. Вставай, говорю.
Он послушно встал, сел верхом на стул напротив. Она не избегала его взгляда. Можно было ожидать.
— Повторяю, давай покончим с этим по-быстрому. Чтобы не ставить тебя в неловкое положение, я отвечу сразу на все вопросы, их не надо даже задавать. Да, правда, отправляясь с тобой в Аэдд Гинваэль, я ехала к Истредду и знала, что, встретившись, пойду с ним в постель. Я не думала, что это выйдет наружу, а вы станете похваляться друг перед другом. Знаю, что ты сейчас чувствуешь, и мне это неприятно, но виновной я себя не считаю.
Он молчал.
Йеннифэр тряхнула головой, ее блестящие черные локоны каскадом упали на плечи.
— Геральт, скажи что-нибудь.
— Он… — Геральт кашлянул. — Он называет тебя Йенна.
— Да, — она не опустила глаз. — А я его — Валь. Это его имя. Истредд — прозвище. Я знаю его долгие годы. Он очень близок мне. Не смотри на меня так. Ты мне тоже близок. В этом вся проблема.
— Ты думаешь, принять ли его предложение?
— Понимаешь, думаю. Я сказала — мы знакомы много лет. Много… лет. Меня с ним объединяют увлечения, цели, стремления. Мы понимаем друг друга без слов. Он может дать мне опору, а кто знает, не придет ли день, когда опора мне потребуется. А прежде всего… Он… он меня любит. Так я думаю.
— Я не буду тебе препятствием, Йен.
